Чтение онлайн

Именно завтра свершится бал, и эта ночь обещает обдать ее жаром: мучительным и сильным.

Тихие волны подгоняли корабль навстречу алому рассвету. Поднялся шум, возгласы, командования: два мальца почтенно кивнули своему наставнику и на веселый счет подняли огромный мешок. И сколько всяких разных мальчишеских макушек склонилось над грузом — не пересчитать! Лишь мантии моряков прошмыгивали среди них, летя к капитану. От штурвала Яромил не отходил, точно приковали пятки железными гвоздями к скрипящей доске. На длинный, смуглый нос спадала фуражка: брови хмурились, ноздри раздувались, в глазах блеснул раздражительный огонек. Левым кулаком он чесал виски, подправляя ее. Юбок на палубе блистало мало: сомнение яростно преграждало девушкам ступить на судно: «Уж как непрочен корабль!» Ветер колыхал их темные платки, бил по насупившимся лицам и холодно обволакивал слезящиеся глаза: тоска о юных своих моряках, обида и, наконец, день — перстень, вертящийся на пальце у госпожи Судьбы — все предвещало завес неожиданностей. Возгласы, затяжные песни доносились с бурлящего народом берега. Традиции приросли орденами к сердцам — непростительно и подло воспрепятствовать поучениям предков. Уж сказано боль песнями изгонять, так изгоняй! Облака смеялись, сияли над их платками, разделяясь на маленькие белоснежные пушинки. Солнце вело судно к островку, подбадривая и разливая на зажмурившиеся лица яркие лучики тепла. Когда лишь вершины гор виднелись из-за горизонта, шум медленно стихал, будто впадая в сон. Игривые волны разбивались о корпус, сверкая на поистине раскаленном шаре — редкостная жара в ветреные, холодные деньки. Одно оставалось неизменно: фальшборт и Афелиса, задумчиво опустившая голову к соленой воде. Вдруг расправились плечи, грудь вдохнула свежий воздух, очищая легкие от грязи, пальцы давили на затылок, разминая. Оглянувшись, она лишь ловила на себе большие глаза уставившихся колдунов, и, до того смущенные ответным взглядом, они поникли и отвернулись, неловко и приниженно. Кажется, все они побаивались ее. Впрочем, из-за предстоящей короны, и всем на палубе известно, как строг и невозмутим нрав правителей, взошедших на разрушенный трон. А если заподозрят что-то странное? Меч пронзит исказившееся от пытки лицо. «А вдруг мой род посчитают кланом предателей?» Петля впериться в побледневшую шею, и последний, тяжелый вздох выдавиться из сжатого горла. Все страхи воплотятся — вот, что укоренилось в их умах.

Петляя среди мачт, Элид, держащий в двух руках маленькие мешки, метался из угла в угол, да только и стукался лбами и посыпал бранью мальчишку, непонятливо хлопающего ресницами. И вот, большая спина преградила проход. Мужик, застывший перед товарищем, что-то пробубнил и обернулся на голос:

— Извините! — кричал Элид что есть мочи. — Но дайте пройти.

Без вопросов, мужик посторонился, толкнув плечом женщину. «Уж спасибо за такую почесть! — ругался Элид, фыркая и вздымая грудью. — Оказали великую честь! У меня дело важное, не требующее задержек. А вы тут еще… под ногами». Забавно, ведь ростом он не высок по сравнению с теми колдунами. Но глубоко все равно. До того, что дыра этого безразличия бездонна, впитавшая злость и раздражение. Вот, наконец, и Афелиса! Перебегая на другую сторону, он, запыхавшись, согнулся, оперев ладони об колени, изредка посматривая на нее.

— Ой, Афелиса-а-а, — протяжно простонал он. — Только плыть начали, а уже такой гам. Все суетятся, места не находят. Я тоже толкаюсь, — еле выговаривая, он глубоко вздохнул. — Короче, тебя приглашают к столу. Уже накрыли. Я меня послали, как гончего. Сейчас прямо упаду и не встану! Все, идем.

Схватив ее за руку, он помчался к капитанской каюте. Афелиса едва ли поспевала за ним, обходя грузовой люк. Рыжие, кудрявые волосы, точно солнце, развивались на гуляющем ветру, светло-зеленые глаза пытливо пылали жаждой хоть какой-нибудь закуски. Как говориться, что упадет со стола, то и достанется. А упадут, наверное, только крошки! Поднявшись на возвышение, они тут же спустились по деревянной лестнице — в капитанскую каюту. Хозяина не было, Анариэль, руководивший распорядком груза, сказал, что Яромил позавтракает совсем один, когда штурвалом овладеет Бозольд — заместитесь капитана. Афелиса прежде пожимала его сильную, крепкую руку, которая, несомненно, не сравнится с высохшей, старческой ладонью господина Яромила.

Деревянная перегородка отделяла скудное спальное место: два сундука, накрытые простынями, столик с картами, какие-то записки и щепки, разбросанные по темным углам. Лишь зажжённый голубой огонек мерцал на другом столе, у стены, освещая бутыли воды и похлебки. Все утопало в полумраке: звон вилок, тихие разговоры, топот с палубы, хлопанье дверями. Элид и Илекс уселись на низкие, шатающиеся табуретки, потупив головы, и пережевывая за щекой хлеб. Благо, свежий.

— Где господин Бозольд? — спросила Афелиса, стоя у стола. — Не составит компанию? Честно, увидела его впервые совсем недавно. А тут раз, и второй капитан. Анариэль, — повела она головой в его сторону, — еще не весь груз спустили?

— Почти. Бочек с едой у нас нет, а так бы времени заняло немало, — отодвинув стул, он пролез на лавочку вдоль перегородки. — Только книги из библиотеки, да лабораторий. Состояние у нас небольшое. И надеюсь, что Бозольд правильно рассчитал время… Не помрем с голоду. Гроунстен не слишком далеко от Блоквела, но мы ведь будем еще и маленькие островки огибать. Повезет, если ночью или на рассвете приплывем к берегу.

Снова молчание. Лицо Илекс побледнело и понурилось. Кажется, все до того вымотались, что вскоре попадают на пол и замрут во сне, изможденно и тихо. Но, Афелисе некогда скучать, ибо половина ответственности лежала на ней. Предстояло поговорить с Яромилом и, наконец, обсудить дело, касательно магии. Кабестан вертеть — великую силу иметь! При отплыве мало кто вызвался поднимать якорь. Что уж говорить, если это для ослабевших, нежных тел — тяжесть. Хоть и парусник, но порывы ветра иногда не столь сильны, чтобы вовремя добраться до побережья Гроунстена. А сменяются колдуны не часто, и то, ловко отлынивают, притворяясь занятыми грузом. Только твердый, спокойный приказ мог заставить их руки дрожать по швам и поднять ленивые глаза в небо. Ни кусочек не лез в горло: Афелиса лишь хлебала воду, и вдруг громко стукнув бокалом об стол, сказала:

— Кажется, не все понимают серьезность дел. От работы и того, насколько она усердна, зависят наши жизни, а значит и будущее! Нужно назначить каждому работу. Ее, как целый всемирный океан, вплоть до благоустройства. Я имею ввиду и место отдыха. И, — серьезный, как никогда, взгляд ее пустился на Анариэля, — я так понимаю, боеприпасов у нас нет.

— Откуда же? — напряженно отвечал он, кладя вилку на стол. — Я вот, о чем думаю: лучше бы нам барьер создать, а то вдруг вражеские корабли нападут. А у всех кораблей охотников есть отличительный знак — парус.

— Да ну! — фыркнул Элид, вмешавшись. — Они могут подумать, что мы этакие на базар какой-нибудь мчимся. Торговцы! И чем мы хуже них? Никто и не заподозрит… А если и заподозрят, то мы барьер поставим. Его им и не видно, если, конечно, на палубе не будет магов, — он вдруг посмотрел на Афелису и заулыбался. — А вот так и бывает. Это я не из головы выдумал. И к чему нам боеприпасы? Они закончатся, а у нас магическая преграда, воздвигнутая всеми на корабле!

— Если даже встретят торговое судно — ограбят. Но это к слову. А, впрочем, про барьер мысль хорошая, но всеми объединиться не получиться. Он постепенно будет подкрепляться энергией других колдунов, — сказала Афелиса, прижимаясь спиной к стене и вальяжно закинув ногу на ногу. — Неприятности нас не ожидают пока, и, надеюсь, не будут. Пусть приплетутся к другим.

— А я все не пойму, — задумчиво проговорил Элид, потирая щеку, — ты то волнуешься, то тебе будто все равно. О, не нужно так смотреть на меня! Что я сказал такого, чтобы, как на дурака, на меня глядеть? — обвиняющий тон. — А я, если не знали, — обращался он уже ко всем, вставая и опираясь ладонями об стол, — взбирался уже на такелаж! Мне позволили.

Хвастался Элид, вновь заулыбавшись:

— Анариэль видел, так что может доказать. А то начнете, что я вру. Особенно ты, Илекс. Чудеса, да? — он говорил правду гордым, кичливым голосом. Только вот умолчал, что, спускаясь обратно, поскользнулся, и бочка покатилась над его ногами вдоль палубы, врезаясь в мачту. А как упал, так и стоны полились. Копчик болел, силы иссякли, ноги пригвоздились к доскам. «Вот, почему именно ни нога, ни рука, — ворчал себе он под нос. — Как бежал за Афелисой, думал, что сейчас на части развалюсь». Впрочем, боль никуда не утекла. Лишь усилилась и жалобно ныла, сидел он словно на иголках, острых и раскаленных. «Смеялись ведь еще… Уверен, если бы так сильно ударились, то задыхались бы не со смеху, а от боли и страха!» Вспоминал он и ребят на борту, тыкающих своими пальцами в его грудь.

Анариэль, заставший и момент его испепеления на огне жгучей боли, промолчал и вовсе не хотел лишать мальчишку мгновения славы. Пусть покрасуется, все мы в юности много кого из себя строили! И всем забавно, все веселились, даже, порой, восхищались. Уж жалость душила его и воспротивилась напоминать о неловкостях.

— Я слышала только грохот. Казалось, что весь корабль сотрясло, — сказала Илекс.

— Нууу… — заметался Элид в раздумьях. — Я тоже слышал. Страшно было. Наверное, все слышали, даже Афелиса. Просто толпа закрывала то, что случилось, — «и хорошо. Это очень хорошо,» — волнительно отозвалось в его мыслях. — Все замешкались, да и уняться не могут. Кстати, а у рабочих колдунов, когда завтрак будет или обед? А может, и ужин. Но силы они свои быстро истратят, проголодаются.

— Об этом я и хочу поговорить с Яромилом, — Афелиса резко поднялась со стула. — Ничего не уяснено. Слишком мало известного. А по рекомендациям, он человек собранный и ответственный. Не позволит себе что-то упустить.

— Как знаешь.

Элид повел плечами, сложа руки на груди. Выйдя из-за стола, Диамет тотчас же нависла над ним:

— А тебе к чему?

— Девчонку нашел, — ответил за него Анариэль, усмехнувшись. — Зачем же еще мальчишке спрашивать о таком? Да ведь, Элид? К сожалению, фамилии твоей не имею чести знать.

— Да какая девчонка! — выплеснул он раздражительно и тут же пробурчал, осознав свой поступок. — Мне не до них. Совсем не до них. И никакой девчонки вашей нет. Мне нужно к кое-кому наведаться… отомстить подлецу. Представляете, когда только взошел на борт, только вступил… а тут… — он набрал воздуха в легкие, и сразу же облегченно выдохнул. — Какой-то проныра подставил мне подножку, и я как покатился по грязному полу… Ужас! Не успел опомниться, как его уже нет. Я увидел его только мельком. Его улыбку, волосы, рост, и вспомнил про своего «друга» — Хистера. И какой же он мне теперь друг? Только и делает, что смеется и беспредел вытворяет. Разозлился и хотел было искать, то он, крыса подлая, за спинами других скрылся.