Чтение онлайн

Андрей Дмитриевич был лоялен по отношению к шефу, пока тот был жив. Он хорошо относился к Татьяне Николаевне, уже хотя бы потому, что к хорошеньким женщинам нельзя относиться без симпатии. Но сейчас... Бизнес есть бизнес. Следует, конечно, признать, что, кроме математического расчета, в бизнесе присутствуют и чувства. Возможно, они даже играют главенствующую роль, хотя бы потому, что являются побудительными причинами тех или иных решений. Но эти чувства - не из тех, о которых пишут в дамских романах, и не из тех, о которых принято рассказывать в хорошем обществе. Поэтому, размышляя о будущем, Гайнанов отбросил прочь соображения верности, чести и совести. Эти химеры, столь часто воспеваемые поэтами, имеют свойство заманивать на опасные рифы. Сколько карьер разбилось о них. Но Андрей не из тех, кто позволяет обмануть себя красивыми сказками. Тем более, что шеф мертв, и хранить верность некому.

Поглощая завтрак (или уже обед), Гайнанов продолжал размышлять, куда в первую очередь отправиться: в офис, домой к вдове или, все же, в ремонтную мастерскую, куда отвезли его автомобиль. Дай Бог, чтобы машину удалось отремонтировать до состояния, позволяющего выставить ее на продажу. Он настолько погрузился в свои мысли, что не услышал телефонного звонка.

– Андрюша, тебя просят к Бачуриной.

Слова жены застали Гайнанова врасплох. Он даже удивился:

– Зачем?

– Вдовушка хочет тебя видеть, - не без сарказма проговорила Люба, давно ревновавшая мужа к Бачуриной.

Гайнанов жил на Богоявленской, всего в квартале от дома Великого, и поэтому не потребовалось даже ловить такси. К тому моменту, когда он вышел из дома, настроение улучшилось, а ход мыслей принял несколько иное направление. Он по-прежнему был склонен считать, что в недалеком будущем "Цесарь" ожидает полный разгром. По этому поводу Андрей Дмитриевич не испытывал сожаления, как не ощущал и жалости ни к людям, работающим в корпорации, ни к Бачуриной, ни к кому-либо иному. Гайнанова интересовал только Гайнанов. И очень может быть, что крах фирмы лично для Андрея будет означать расцвет карьеры. Можно попробовать отхватить небольшой кусочек бизнеса Великого, не все ведь заграбастывать финансовым монстрам. Что-то перепадет и мелким фигурам вроде Зотова и Казарина. А Гайнанов чем их хуже? Можно попробовать поставить и на молодую вдову. Что ни говори, Бачурина сегодня самая богатая наследница в этой части света. Возможно, даже вдове удастся сохранить остатки исполинского предприятия. Но только с помощью Зотова, самого Гайнанова и - чего на свете не бывает?
– компаньонов покойного Великого. В одиночку графине с подобной задачей не справиться.

Главное сохранять естественность в поведении и поступках. Ведь любые, даже тщательно разработанные планы бессмысленны, когда имеешь дело с женщиной. Тут требуется доверять не логике, а импульсам. Когда-то Гайнанов таким образом завоевал свою жену. На свою голову. Да и в отношениях с другими женщинами импульсивность всегда приносила плоды. Дамы имеют свойство путать импульсивность с искренностью чувств. И очень ценят это качество.

Вот и особняк. Открылся центральный вход, из него вышел швейцар. Значит, его ждали. Добрый знак. Андрея Дмитриевича провели в кабинет Бачуриной. Здесь он узнал, что утвержден в качестве доверенного лица вдовы. Конечно, наряду с Зотовым. Однако Татьяна Николаевна призналась, что больше доверяет человеку, знакомому ей не первый год. С адвокатом же она встречалась всего несколько раз. Аркадий Константинович, несомненно, отличный специалист. Это, учитывая ее неопытность, весьма важно. Однако доверенное лицо - больше, чем просто советник. И на то, чтобы убедится в том, что Зотов друг, требуется время. Последняя фраза вполне могла быть расценена как признание того, что самого Гайнанова Татьяна Николаевна бесспорно числит в друзьях.

Особняк Андрей Дмитриевич покидал в приподнятом настроении.

Вот уже год Модест Семенович Гуковский усиленно боролся с зеленым змием. Борьба была тяжелой, на взаимное уничтожение, и отнимала у сановника множество сил. Потому для поддержания общего жизненного тонуса часто приходилось обращаться за помощью к отзывчивым и обаятельным "чаровницам". У людей, близко знавших Гуковского, складывалось впечатление, что он спешит наверстать упущенное за долгие годы трезвости и целомудрия. Но все в этом мире в конце концов приедается. Для разнообразия и в поисках утраченной остроты ощущений Модест в последние два-три месяца, погрузился не в столь невинные развлечения, как прежде. Знакомые об этом и не подозревали.

Привратника загородного дома Гуковского не удивило, когда на закате у ворот остановился "Форд" с особой женского пола. Раздался пронзительный автомобильный гудок, но воротарь не спешил пропускать посетительницу, хотя и видел ее на экране монитора. Посигналив некоторое время, женщина вышла из машины. Она оказалась в норковой шубе, черном, как смоль, парике и черных же очках. Красотка явно не желала, чтобы ее узнали. К тому же, начитавшись детективов, заляпала грязью автомобильные номера.

Привратник усмехнулся: ему уже приходилось встречаться с подобными визитершами. И хочется, и колется. Наверняка ведь замужем. И не за бедняком. Ишь, как вырядилась! Дама... И не поленилась же припереться за столько километров на зов старичка-любовника. Ох и Дон Жуан хозяин! Мало ему проституток - "порядочных" в постель тащит. И ведь бегут, стоит только поманить! Правду говорят, что мужчину неотразимым делают две вещи - деньги и власть.

Красотка между тем вышагивала по мокрой листве, поглядывая на часы и изредка бросая взгляды на ворота. Интересно, дождется Гуковского или повернет оглобли?

...Все, терпение красотки лопнуло. Она топнула каблуком и направилась к машине. И в этот момент за поворотом послышался рокот мотора. Это был "Мерседес" Гуковского. Старый черт, как всегда, рассчитал время до секунды. Сейчас рассыпется в извинениях. Пообещает искупить промах дорогим подарком, а когда дамочка оттает, опять что-нибудь отчебучит. Так и будет развлекаться, пока не доведет ее до нужной кондиции. Ну, вот, Модест отпускает свой "Мерседес" и подсаживается в машину к даме.

Ворота распахнулись, но еще раньше из привратницкой появился вахтер. Чтобы досадить церберу, дама на скорости промчалась мимо, несмотря на поднятую руку охранника.

– Постой, зайка, - мягко попросил Гуковский, опуская стекло со своей стороны. Он был пьян, но не настолько, чтобы ничего не замечать вокруг. Алкоголь старика не брал.

Дама притормозила, но как можно дальше от ворот, чтобы хаму-привратнику пришлось побольше бежать.

– Модест Семенович, вас разыскивали, - выпалил детина, поравнявшись с "Фордом".

– Кто разыскивал?

Охранник назвал имя. Гуковский кивком поблагодарил, дал знак приятельнице продолжать движение к усадьбе, а сам достал из кармана пальто сотовый телефон.

– Что от меня хочешь?
– поинтересовался старик, без предисловий и не представляясь. Выслушав собеседника, он зацокал языком, покачивая головой: - Ай-яй-яй! Это точно? Ты уверен? Ты смотри, что творится!

– Что-то важное?
– робко поинтересовалась спутница.

– Может, важно, а может, и нет. Впрочем, да - важно. Ты гляди: так за пьянкой можно и Судный День прозевать. Однако, все это ерунда. Суета сует. "Одно дыхание у всех и нет преимущества у человека перед скотом". Аминь! Давай веселиться, пока живы.

На огромном, в десять гектаров участке было безлюдно. Дом стоял совершенно пустой - ни прислуги, ни охранников, если не считать двоих, дежуривших у ворот. Впрочем, территория контролировалась электроникой, а милиции требовались считанные минуты, чтобы после получения сигнала прибыть на место. Местность изобиловала дачами высокопоставленных чиновников, которые любили покой и порядок в округе. Чтобы приватизировать расположенные в округе особняки, требовались не только деньги, но и связи, положение.

Служивший вестибюлем огромный зал с наглухо закрытыми ставнями освещался несколькими тусклыми люминесцентными лампами, тлеющими в стенных нишах и наполняющими помещение мертвенно-синим светом.

– Проходи, проходи куколка. Дай-ка я помогу снять шубку. Не бойся, во всем здании мы одни. Никто твои меха не украдет.

– Какая тишина...
– сказала женщина, оглядываясь.
– Так пустынно и темно. Здесь только фильмы ужасов снимать.

Каждое слово отдавало в пустом неосвещенном здании эхом, отчего создавалось особенно жуткое впечатление.