Чтение онлайн

– Если и снимать, то порнуху. Уж поверь, я знаю что говорю. Эти стены такое видели!

– Мне как-то не по себе, - женщина плотнее укуталась в меха.

– Ничего, ничего, - суетился вокруг гостьи Гуковский. Сегодня он как никогда был похож на вампира.
– От шампанского сразу на душе повеселеет. Держи-ка бокал.

– А вы? Я не хочу пить в одиночестве.

– Да, да, конечно. До дна. Наливай себе еще, а я отлучусь на минуту.

В соседней комнате старик быстро набрал на клавиатуре постоянно работающего компьютера код и принялся просматривать электронную почту. Агент не обманул, да и не мог обмануть - у него же не две головы. Но Модест хотел убедиться собственными глазами. Великий действительно мертв. Погиб в авиационной катастрофе. В электронном досье успело скопиться немало материалов: официальное сообщение, выдержки из статей включая ложное сообщение о подложенной бомбе, фотографии Великого и обломков "Гольфстрима", постановление о возбуждении дела... Гуковский вздохнул, погасил экран монитора и, вновь приклеив к лицу улыбку, вернулся в зал.

– Вот видишь: стало веселей. Сейчас мы зажжем свечи. Это так романтично, ужин при свечах.
– Модест принялся чиркать спичками, но у него ничего не получалось.

– А что, у вас нет прислуги?
– спросила гостья, усаживаясь на диван.

– Иногда приходят убраться, да кухарка через день приезжает. Но сейчас - ни души. Кроме нас.

От шампанского в голове гостьи все кружилось, хотя выпила она всего два бокала. Мысли плыли, как в тумане, потеряв связность.

– Пожалуй, мне лучше поехать домой, - заявила окончательно струсившая женщина. Она уже сожалела, что позволила впутать себя в непонятную и пугающую историю, ранее казавшуюся романтическим приключением. Ну, если не романтическим, учитывая возраст ухажера, то уж ничем не угрожающей интрижкой. Сейчас все казалось далеко не таким безобидным, как днем.

– Ну что ты, куда сейчас ехать?
– наклонился к гостье Гуковский, улыбаясь мертвенно-голубыми губами. Мерцающий свет свечей отражался в глазах нависшего над ней старика безумным блеском. Она хотела бежать, но ноги сделались ватными и не слушались. А из глубины души поднималось что-то темное, заставлявшее бояться не только сумасшедшего старика, но уже и саму себя...

– Красавица!
– проговорил Модест, расстегивая блузку на ее груди.
– Какая нежная кожа! Какие изгибы!

Жертва сидела неподвижно. Наркотик, подмешанный в вино, отнял способность к сопротивлению.

Из темного угла приблизилось нечто темное и бесформенное.

– Подожди немного, - не поворачивая головы, произнес Модест, - я хочу полюбоваться этой грудью. Хотя... Неси ее в спальню.

Фигура приблизилась, и стало видно, что это огромный мужчина. Он легко, будто перышко, подхватил женщину и понес в глубь дома.

...Особняк она покинула лишь на рассвете, удивляясь, что выбралась жива и невредима. С содроганием вспомнила прошлую ночь, складывая ее по кусочкам и теряясь в догадках: вправду ли все это было или пригрезилось в наркотическом бреду. Она поежилась при воспоминании о Модесте. Жуткий старик! Куда до него Калигуле!

И все-таки это было приключение. Во второй раз не испытать такого сладкого чувства первобытного страха. Этой ночью она открыла для себя оборотную сторону наслаждения. То, что психологи называют мортидо. Женщина и не подозревала, что в ее душе скрываются столь мрачные и пугающие глубины.

После Модеста любая интрижка будет казаться пресной. Женщина поймала себя на мысли, что с удовольствием пойдет на похороны старика, благо их не так уж долго ждать. Интересно, много ли там будет таких, как она?

Тормису не нравилось то, с чем ему пришлось столкнуться в Ровске. Даже не имея прямого отношения к оперативной деятельности службы безопасности, Ян сумел заметить, что против Петра Великого действуют профессионалы. И борьба вокруг "Цесаря" лишь на первый взгляд имеет вид мафиозных разборок. На самом деле все куда сложнее. Сферой приложения сил Яна Эдуардовича являлась техническая сторона: защита информации, оснащение помещений средствами безопасности и т.п. Уже в первый же день работы Тормис обнаружил, что телефонными разговорами Петра Алексеевича интересуются. Судя по почерку, проявляла любопытство местная служба государственной безопасности. Подобное положение дел можно было посчитать даже нормальным - Ян удивился бы, не прояви спецслужбы внимания к фигуре, подобной Великому. Кроме того, охрана Петра Алексеевича продемонстрировала Тормису небольшую коллекцию примитивных подслушивающих устройств, которые дилетанты пытались подбросить в дом магната. Это также укладывалось в схему. Но было кое-что еще... Проверяя дом и офис, Тормис наткнулся на оборудование, которое не могло быть установлено обычной преступной группировкой. Да и местным чекистам оно вряд ли принадлежало. И дело даже не в самих "жучках", каждый из которых стоил с хороший автомобиль, а в том, с какой изобретательностью оказались замаскированы "жучки". Для такой работы требовался профессионал высокого класса. Причем не одиночка, а группа, за спиной которых стоит мощная организация. О мастерстве взломщиков говорил, не только факт, что они не оставили после себя никаких следов.

Продолжив поиск, Ян сумел выявить еще одно чудо современной техники. Но здесь почерк установки был иной. Посоветовавшись с Гришиным, они пришли к выводу, что в доме независимо друг от друга действуют по меньшей мере два агента. Принадлежат они к одной организации или работают на разных хозяев - пока оставалось неизвестным. Тормис подозревал, что в доме имеются и другие "сюрпризы", но у него было слишком много другой экстренной работы. Время! У Яна не хватало времени и квалифицированных помощников. Служба безопасности Великого комплектовалась из оперативников с весьма неплохой подготовкой. Но уровень их технических знаний оставлял желать лучшего. Впрочем, Тормис слишком многого требовал. Оперативники знали и умели не меньше своих коллег из любого охранного агентства или государственной структуры. А для решения технических проблем пригласили специалиста - Яна Тормиса. В конце концов удалось же людям Гришина выйти на предателя, оказавшегося, как это не прискорбно, их соратником. Перед отлетом в Москву Гришин сообщил Тормису, что нащупал ниточку к заказчику. Но имя не назвал.

Сегодня начальник службы безопасности концерна должен был вернуться вместе с Великим из столицы. И знания и умение Тормиса могли бы существенно облегчить задачу Гришина в поиске опасного, но все еще остающегося неизвестным врага.

Но накануне вечером Ян почувствовал недомогание, а ночью стало совсем худо. Доктор Рейн, вызванный на квартиру больного, диагностировал отравление. Тормис входил в число особо ценных сотрудников, поэтому его не только поселили на охраняемую квартиру и приставили телохранителя, но даже для домашнего холодильника продукты закупали не через розничную сеть, а через специальный оптовый склад, обслуживающий столовые и торговые точки корпорации. Да и питался он вместе с охраной - предосторожность, принятая Гришиным. Таким образом, случайное отравление исключалось. Но болезнь была налицо. В самый ответственный момент!

Тормис лежал на постели и смотрел в потолок. Гришин нашел время позвонить и пожелал товарищу: "Наслаждайся болезнью". При напряженной жизни, которую они вели, постельный режим действительно является отдыхом. Но Ян не мог расслабиться. Ни на минуту не оставляли мысли о ходе операции, которую Гришин проводил в Москве. Юра ходил по острию ножа.

За долгие годы работы в КГБ Ян притерпелся ко всякой грязи, что наполняет жизнь. Он не питал особых иллюзий относительно нанявшего его банкира - несомненно, за душой у того имелось немало грехов. Да и сейчас Петр Алексеевич оказался замешан в чем-то весьма неприглядном и противозаконном. Но это не пугало Тормиса. Чтобы там ни говорил по этому поводу основатель советской тайной полиции, у начальников Яна в КГБ руки тоже не всегда были чистыми. Работа такая. Служба такая. Многие коллеги Тормиса искренне верили, что работа в органах делает их чуть ли не святыми и списывает если не все, то очень многие грехи. Государственные интересы, по их мнению, оправдывают что угодно, это как индульгенция от любого греха. Тормис же не искушался на сей счет: не замечать грязи на своих руках - еще не значит сохранить их в чистоте. Ян никогда не отличался разговорчивостью, но по отдельным его замечаниям все же можно было составить впечатление об отношении к делу. Среди коллег Ян слыл циником. Но был отличным профессионалом, за что ему прощались некоторые недостатки. Главное - не трепал языком и хорошо выполнял возложенные на него поручения. Когда же Система рухнула и Тормис оказался уволенным из органов, его цинизм, ранее считавшийся как бы недостатком, стал настоящим достоинством. Еще большим, если помнить, что Ян имел собственные принципы. Человек с принципами - в наше время это уже что-то.

У него было мало друзей. Он трудно сходился с людьми. Зато никогда не предавал друзей, зная, что и сам может всегда на них положиться. Кроме того, человек заплативший за работу, мог быть уверенным, что Тормис его не подведет и честно отработает каждую копейку. Все эти качества делали карьеру Яна в качестве частного консультанта по вопросам безопасности вполне успешной, но они же в купе с подозрительностью и постоянным напряжением, наградили Тормиса ранней сединой и язвой.

Медики, по обыкновению, пытались удержать пациента в постели до тех пор, пока из организма не выйдут все токсины. Но Тормис предвидел, что тогда, от снедающего его беспокойства, вновь откроется застарелая язва. Оказаться отрезанным от информации - что может быть хуже. По настоянию доктора Рейна сотрудники детективного агентства не докучали больному. Врач почему-то считал, что это должно положительно отразиться на здоровье пациента. По указанию того же Рейна к Яну приставили сиделку. Порешили на том, что готовить станет приходящая домработница, медсестра три раза в день будет подъезжать для выполнения назначений, доктор Рейн производить осмотр в обед. А если больному что-то понадобится, достаточно будет нажать кнопку и к нему поднимется охранник, дежурящий у входа в дом.

Но очень скоро медики сами нарушили распорядок. Медсестра явилась лишь во второй половине дня, ближе к вечеру, врач и вовсе не приехал.

Хмуря брови, медсестра сердито шуршала упаковками лекарств и одноразовых шприцов.

– А доктор сегодня не будет производить осмотр?
– поинтересовался Тормис, переворачиваясь на живот и оголяясь для инъекций.

– Он с вечера на Богоявленской. Рядом с Бачуриной.

– Татьяна Николаевна заболела?

– Бедняжка тяжело переживает смерть мужа.