Чтение онлайн

– Я не готова к роли, которая выпала мне после смерти мужа. Не знаю даже, могу ли положиться на окружающих. Меня очень смущают слухи, что среди тех, с кем я ежедневно имею дело, могут оказаться скрытые противники. Об этом твердят и Зотов, и Гайнанов, и Тормис. Но при этом все требуют, чтобы я предпринимала те или иные действия. И мне в создавшейся ситуации трудно определить, что действительно необходимо для пользы дела, а что может навлечь на меня новые беды. Поэтому у меня к вам, Максим, необычная просьба. По своей должности вы обязаны охранять меня. Так вот, я прошу вас охранять не только мое тело, но и мои интересы. Если вы посчитаете что, то или иное действие в дальнейшем может повредить мне - прошу не стесняться и высказать свое суждение. Все в чем я сейчас нуждаюсь, это добрый совет.

Кузнецов был польщен. Бачурина верно рассчитала: теперь Макс даже без особой просьбы приглядит за Тормисом. Если бы графиня прямо предложила Кузнецову следить за Яном, Максим оскорбился бы. А сейчас он будет стараться оправдать оказанное доверие.

Не то, чтобы Бачурина не верила Тормису. Но, трезво поразмыслив, она пришла к выводу, что и особых причин доверять Яну Эдуардовичу нет. К этому примешивалась и антипатия к "консультанту", оставшаяся со времени их первой встречи. Они с чухонцем вынуждены плыть в одной лодке, но выказывать друг к другу теплые чувства не обязаны.

После ухода Кузнецова Бачурина пододвинула телефон и нажала кнопку вызова дворецкого. Если кто-то и может ей рассказать о Тормисе, то это дворецкий Павел, в чьи обязанности, кроме всего прочего, входило и руководство многочисленным персоналом, обслуживающим дом Великого. Павел, по роду своих занятий, много знал и о сотрудниках службы безопасности.

Сведения дворецкого оказались весьма не полными. Но Павел посоветовал просмотреть копию личного дела Яна Эдуардовича, которое хранилось в компьютере Великого. Татьяна так и сделала. Теперь она знала, что Тормис работал во Втором главном управлении КГБ, затем в оперативно-техническом управлении КГБ СССР, был переведен в Эстонский КГБ на какую-то высокую должность. После развала Союза оказался не у дел и перебрался в Москву, где пытался заниматься бизнесом, да не преуспел. Последние три года преподавал в частной школе телохранителей. Имеет лицензию частного детектива. В активе несколько успешно выполненных операций. Тормис слывет неплохим профессионалом и порядочным человеком, насколько это возможно в нынешнее смутное время.

Татьяна спустилась в зал с прахом Великого. Эта мраморная ваза, украшенная бронзой, одновременно и притягивала женщину к себе, и пугала. Бачурина подошла к постаменту и, протянув вперед руку, с усилием заставила себя коснуться урны. Мрамор был холоден, как само дыхание смерти, и Татьяна ощутила, как этот холод проникает в ее сердце. Совсем не вовремя и некстати вспомнилась сказка о Снежной королеве, которую она любила перечитывать в детстве. Вот и ей в сердце попал кусочек волшебного зеркала тролля. Сердце еще не оледенело от горя, но Бачурина и не противилась превращению. Она была не прочь и самой стать Снежной королевой, чтобы наказать мир, столь жестоко поступивший с ней.

А ведь все начиналось как совсем иная сказка, как добрая и радостная сказка о Золушке. С обязательным - в это так верилось - "и жили они долго и счастливо".

Гримаса судьбы: известие о смерти Великого принес тот же человек, что, по сути, и познакомил ее с Петей.

Дом засыпал вместе с населяющими его людьми. И когда затих последний звук, стало жутко от мертвой тишины, окружавшей ее. Сейчас как никогда она ощущала себя беззащитной перед враждебным миром. Не было никого, в чью грудь можно зарыть лицо, кто поймет, защитит, успокоит. То, что осталось от мужа, защитника и опоры, лежало здесь, в этом зале. Но какое дело мертвым до живых?

Бачурина вдруг ощутила непреодолимую потребность перемолвиться словом хоть с одной родной душой. Взглянув на огромные настенные часы, подаренные ее дядей Константином Никовани, она обнаружила, что уже гораздо позже, чем она думала. Два часа ночи. В Испании, где постоянно проживал Никовани, сейчас кажется полночь. Таня поднялась в свой домашний кабинет и принялась искать записную книжку, с номером телефона дяди. Никовани владел несколькими домами, но в это время года, вероятней всего, находился в Ла-Пуэбла на Мальорке.

– Oigo. Слушаю, - голос на другом конце провода, против ожиданий, не был сонным. Видно, Никовани не собирался еще ложиться спать.

– Buenos noches, tio!
– произнесла Бачурина на испанском обычное приветствие.

– Hola! Девочка моя! Рад тебя слышать! Как твои дела?

– Плохо, дядя Константин. Умер Великий.

– Lo siento mucho. Соболезную тебе.

– Завтра похороны.

– Держись, девочка.

– Стараюсь.

Помолчали. Затем Никовани заметил:

– Но ведь Петр, кажется, ни на что не жаловался.

– Погиб в авиакатастрофе. А вы разве ничего об этом не слышали?

– Последние десять дней я провел в больнице. Нам не позволяли ни телевизора, ни газет. Так что я ничего не знал о происходящем в мире. Впрочем, в моем возрасте люди могут себе это позволить.

– Отчего вы оказались в больнице?

– Ничего страшного. Профилактический ремонт.

– Я вспомнила. Вы рассказывали о каком-то мюнхенском докторе.

– Я лечусь у него уже пятнадцать лет. Но хватит обо мне. Как ты там, после смерти Петра? Я могу чем-нибудь помочь?

– Не знаю. Боюсь, что ничем.

– Кто возглавит корпорацию?

– Не знаю. Мне сказали, что я имею какие-то права. Но завещание еще не оглашено. И все оказалось так сложно... Зыбко... Будто идешь по болоту. Не знаешь, на кого опереться, кому верить.

– Большинство людей верит другим, потому что не верит в себя.

– Тогда я не знаю, к кому отношусь - к большинству или меньшинству. Я сомневаюсь в своей способности разобраться в хитросплетениях большого бизнеса. И привыкла доверять людям.

– Раньше ты могла себе это позволить. О тебе заботился муж.

– Теперь мне часто приходится поступать подло, - пожаловалась Татьяна.
– Интриговать даже в дни похорон мужа.

– Верю, что у тебя просто нет иного выбора.

– Не знаю, дядя. Иногда хочется все бросить и спрятаться где-нибудь в глуши.

– Тебе следует выполнить долг перед мужем. А когда кончатся поминальные дни, приезжай ко мне. Буду рад тебя видеть.

– Спасибо, дядя.

Попрощавшись с Никовани, Татьяна осталась сидеть в кресле, вспоминая прежние встречи с дядей, о существовании которого она узнала уже зрелой женщиной, в момент знакомства с князем.

Бал в Париже, устроенный Великим в ее честь - когда это было? Кажется, вечность назад. Хотя с того дня прошло всего три года.

Великий подвел к Тане, беседовавшей с женой российского посла, седовласого старца, сохранившего величественную осанку.

– Таня, разреши тебе представить графа Вольтурно. Граф великолепно говорит по-русски.

– Вы бывали в России?

– Ни разу. Но всегда хотел съездить.
– Старик принялся осторожно расспрашивать Бачурину о детстве, о родных. Будто сомневаясь, что перед ним истинная наследница титула графов Бачуриных. Затем вдруг неожиданно сообщил: