Чтение онлайн

– И этот рыцарь действительно влюбился в польскую красавицу и остался в Польше?

– А вот это как раз и не известно. Первое письменное упоминание о Волонцевичах относится лишь к 15-му веку. Кстати, ты знаешь, что княжеский титул Волонцевичей имеет русское происхождение?

– Каким образом?

– В 16 веке некий пан Михай Волонцевич женился на русской княжне и получил в приданое княжеский титул и земельные угодья на Украине. А если быть точным, девушку-сироту отдали пану по приказу короля. Ни о какой любви здесь не было и речи.

– Бабушка никогда ни о чем подобном не рассказывала.

– У англичан есть пословица: "у каждой семьи есть в шкафу свой скелет". У Бачуриных и Волонцевичей в шкафу припрятано немало скелетов. Впрочем, как у любой аристократической фамилии.

Вспоминая минувшие события, Бачурина незаметно для себя уснула. Ей снилось, будто они с мужем катаются на яхте в бухте Польенса. Кораблик скользил по голубым волнам, а на оранжевом берегу Таня видела дом. Тот самый, который они с Великим снимали во время отдыха на Балеарских островах. Какое счастливое это было время. Как жаль, что оно безвозвратно ушло.

Вестминстерской школы, присутствовал на церемонии в качестве пажа. Я зашел к фон Устиновым и там услышал рассказ о церемонии. В течении четырех последующих десятилетий мы не встречались, хотя я слышал о его успехах. А затем встреча, в память о которой остался этот снимок.

Фотографий было много, очень много.

– Вы прожили интересную жизнь, дядя Константин. Знали столько великих людей.

– Быть с кем-то знакомым, находиться рядом с гением, еще не означает самому быть личностью. Я это понял слишком поздно. На закате жизни.

Своим мрачным, траурным великолепием похороны Великого затмили в умах пораженных ровчан все события уходящего года.

Урну с прахом выставили для прощания в зале городского театра драмы. Проститься с покойным пришли отцы города, губернатор, важные люди из столицы, среди которых немало видных политиков, депутатов парламента, бизнесменов и даже министров.

– Директор машиностроительного завода. Он вместе с Великим учился в одном институте, - стоя рядом с Бачуриной, Гайнанов, шепотом называл характеризуя подходящих с соболезнованиями людей. Оказалось, референт знает чуть ли не всех и каждого.

– Татьяна Николаевна, - через минуту зашептал Гайнанов, - я могу ошибаться, но, кажется, прибыл Царедворцев. Известная личность. Советник президента и прочая... Вон он. Рядом с Самойловым.

Таня вскинула вопросительно бровь.

– Тот самый? Разве Великий был знаком с ним?

– Насколько я знаю, они встречались... Кстати, в последний раз - в Париже. Дай Бог памяти, как же его отчество... Иван Осипович. Точно: Иван Осипович.

Гайнанов, гордившийся тем, что не забывает ни одной услышанной им однажды фамилии или имени, какими сложными они не были, довольно улыбнулся. В рамках приличий - одними уголками губ.

К вдове, в сопровождении знакомого ей Самойлова, подошел величественный старик исполинского роста. Он на целую голову возвышался над толпой, и рядом с ним даже рослый Самойлов, успевший разменять шестой десяток, выглядел подростком. Трудно было поверить, что этому бодрому великану без малого три четверти века.

– Татьяна Николаевна, примите мои соболезнования. И разрешите представить академика Царедворцева.

– Спасибо за участие, Василий Федорович, - Бачурина пожала протянутую руку и обернулась к Царедворцеву: - Я не знала, что вы были знакомы с Петром Алексеевичем.

– Мы встречались. Но я не знал, что жена Великого - племянница моего давнего друга Константина Никовани. Он не имеет возможности находиться в этот тяжелый день рядом с вами и попросил меня оказать необходимую поддержку.

Бачурина поразилась: что Царедворцев друг Никовани? Она едва нашла подобающие случаю слова:

– Благодарю вас. Если вы еще нигде не остановились, можете располагать моим домом.

– Спасибо. Мы с Самойловым уже разместились. Но вечером, воспользовавшись приглашением, нанесем вам визит.

– Жмудин, Иван Севастьянович, депутат парламента, - уже представлял Гайнанов следующего человека.

Подошел Серж Ларис, одетый в простое платье преобладающе черного цвета. Со злостью посмотрел на Гайнанова, но когда обернулся к Бачуриной, глаза были полны сочувствия. Серж ничего не сказал вдове, лишь сжал ее руку пальцами - и отошел.

Политики, бизнесмены, священнослужители, депутаты... Большинство считало необходимым сказать вдове несколько слов, полных притворного участия. После этого они спешили к стоящим поодаль Казарину и Лебединскому. Здесь уже задерживались подольше. "Вице-премьер", - прошелестело по огромному залу. В сопровождении свиты появился один из тех, кто олицетворяет собой государственную власть. Ослепляя вспышками, защелкали фотоаппараты репортеров. Вице-премьер подошел к вдове, пожал ей руку, произнес подобающие слова. Затем государственный муж надел повязку и встал в траурный караул у урны с прахом покойного. По соседству вертелись, на правах распорядителей церемонии, Лебединский и Казарин. Через десяток минут вице-премьер собрался покинуть зал, но заметил Царедворцева и задержался, чтобы обменяться с академиком несколькими фразами. У выхода из театра политика поджидали журналисты, обрушившие град вопросов и получившие несколько коротких ответов.

В ряд с урной Великого стояли гробы и урны с останками других погибших а авиакатастрофе, в окружении родственников и друзей. Но к вдовам и матерям, стоящим здесь, с соболезнованиями подходило совсем мало народу.

Вереница запряженных вороными лошадьми катафалков двинулась от здания Театра драмы к располагавшемуся неподалеку старому Зареченскому кладбищу. Следом потянулась траурная процессия. Для пущей торжественности устроители отказались от автобусов, и весь путь предстояло проделать пешком.

Вдоль тротуара, через равные промежутки стояли милиционеры. Многие были вооружены автоматами. На крышах, вопреки прогнозам Кузнецова, расположились снайперы и наблюдатели, задействованные по случаю приезда вице-премьера. Кладбище оцеплено ОМОНом, а близлежащие кварталы перекрыты для движения транспорта. Меры безопасности были приняты беспрецедентные.

– А это кто? Неужто вдова? Молода слишком.

– Привыкла жить в неге и богатстве.

– Сколько ж это денег на такую процессию пошло?

– Ничего, вдове на ее век хватит. А мало покажется - другого найдет.

Обыватели, теснящиеся на тротуарах, кто шепотом, а кто и не стесняясь, в полный голос обсуждали проходящую мимо процессию. Обрывки этих разговоров долетали и до ушей Бочуриной, вызывая в душе гнев.

Вдова шла за катафалком, заставляя себя держать голову низко опущенной. А ей хотелось держать голову высоко и гордо, бросая вызов Жизни и Смерти, всему Ровску, уставившемуся на нее из окон и с тротуаров, Казарину, Лебединскому, всем кто хочет видеть в ней смазливую пустышку. В роду Бачуриных умеют смиряться с утратами, но никому не прощают причиненного зла. Таня найдет того, кто причинил ей горе, и поквитается с ним. Не для того, чтобы доказать что-то окружающим, а чтобы выполнить долг перед самой собой. Она не позволила себе плакать, даже когда опускали прах в яму.