Чтение онлайн

– Прогуляемся немного?
– предложил Шанхай.

– Пошли, - согласился Барин.
– Заодно купим ликера и шампанского. Надо же чем-то девочек угощать.

– Дались тебе эти девочки...

– Дались, не дались, а сегодня дадутся...
– Шаховской засмеялся собственному каламбуру, а затем ехидно поинтересовался: - Что это ты вдруг такой праведный сделался?

– Просто сегодня нет настроения.

– На это дело всегда должно быть настроение. Я ведь тебе предлагаю не фифочек из института благородных девиц, а профессионалок. С ними не приходится задумываться о том, как себя подать, что сказать. Не надо вы-выкореживаться.

– Кочевряжиться.

– Коче... В общем, ты меня понимаешь. С ними просто. Но, если не желаешь, пожалуйста. Хозяин-барин. А я вот не против. Может, мне это, сейчас как воздух нужно... женская ласка.

Мужчины шли по заснеженной улице, освещенной редкими фонарями. Бакс семенил впереди, изредка оглядываясь на хозяина.

– Гляди, это не о тебе с нашей Танькой?
– Шаховской указал на стену, где мелом было выведено "А+Т=Л".

– А где она? Я ее уже дня три не видел, - откликнулся Шанхай.

– А вот мы ей позвоним...

Проехал ярко освещенный трамвай, ведомый усталым водителем, торопящимся в парк. Откуда-то, скорей всего из ближайшего переулка, доносилось чье-то нестройное пение и пьяные выкрики.

Из-за угла вышли двое мужчин. Шаховской с Кумовым, хоть и были далеко не трезвыми, но сохраняли какое-то подобие благочинности; эти же двое давно, перешагнули черту, отделяющую человека от обезьяны. Правда с комплексом льва. Залились огненной водой выше ватерлинии. Пьяная волна вынесла доморощенных флибустьеров на Лермонтовский проспект, как раз напротив недавно открытой турецкой шашлычной.

– Ты, гляди - воскликнул один.
– По-чучмекски что-то написано!

– У, падлюки, понаехали, наживаются на наших бедах!
– второму мало было слов, душа требовала дела, а потому он схватил с земли большой кусок льда и запустил в витрину.

Лед разлетелся на мелкие кусочки, стекло задрожало, но удар выдержало.

– Да не снегом надо, хорошим кирпичом!

Оба борца с социальной несправедливостью бросились на поиски оружия пролетариата.

Увы, поиски оказались бесплодными. В бессильной ярости один из героев закричал истошным голосом в белесое зимнее небо:

– Чурки!!!

– Попрятались, сволочи, - морально поддержал товарища второй.
– Ни одного не видно.

Шаховской, Кумов и Бакс, стоя на противоположной стороне дороги, наблюдали за этой сценой.

– Как ты думаешь, Шанхай, - задумчиво проговорил Барин, - если мой папа родился в Казахстане, я могу считаться чуркой?

– Ну, не знаю, - ответил Кумов, пытаясь отгадать, куда клонит приятель.
– Это уж как ты сам ощущаешь. А вот меня часто принимают за азиата.

– Чурки!!!
– вновь заорал на другой стороне улицы пьяный.

– Эй!
– окликнул его Шаховской.
– Чего надрываешься?

– Оно тебя?..
– огрызнулся хулиган.

– Ты, кажется, чурок звал. Вот я и хочу спросить, что тебе надо.

– Храбрый, да? Конечно! С клыкастой жирной крысой на поводке... Был бы ты без собаки...

– Во, дурак!
– рассмеялся Барин.
– Стал бы я на вас Бакса натравливать?! Вы ж не мытые, еще укусит кого и заразится. Сейчас я Бакса отведу, а потом вернусь и по-мужски поговорим.

– Вернешься, как же! Видали мы таких крутых: за угол завернешь и наутек бросишься.

– Не брошусь, - заверил Шаховской противника и обратился к Кумову: - Шанхай, посторожи их, пока я домой смотаюсь.

– Давай, - согласился Кумов.

– Я недолго. Туда и обратно.

Едва Барин с Баксом скрылись за поворотом, парочка стала наступать на Кумова.

– Ты тоже такой храбрый?

– Ребята, давайте подождем, когда он вернется, а потом уже... станем разбираться, кто из нас храбрей, - спокойным голосом проговорил Шанхай, наблюдая, как они обходят его с двух сторон.

– Как же, - так он тебе и вернется!
– расхохотался один.

– Может, и тебя отпустить? Чтобы сбегал за приятелем?!
– вторил ему другой.

Первый, подобравшийся к Шанхаю поближе, замахнулся... и взлетел в воздух. Перекувырнувшись через голову и описав ногами широкую дугу, он грузно шлепнулся на тротуар. Приземлился мужик крайне неумело, всей спиной. Удар выбил воздух из легких, и герой, распластавшись на льду, широко раскрытым ртом пытался вдохнуть, напоминая при этом выброшенную на сушу рыбу. А Кумов тем временем занялся вторым...

Шаховской еще издали заметил, что Шанхай стоит один. Забияк поблизости не было видно. Барин замедлил бег, остановился, чтобы отдышаться, и лишь через добрых полторы минуты вновь продолжил путь.

– Отпустил?
– отрывисто бросил он, подойдя к приятелю. // Обиделся.

Кумов отрицательно покачал головой и взглядом показал себе за спину.

– Ну, дерево, - не понял Шаховской.

– Ты на ветки посмотри, - пояснил Шанхай.

Барин взглянул вверх и восторженно заорал на всю улицу:

– Вот вы где, голубки!!! Соколы мои ненаглядные!

"Соколы", тесно прижавшись к стволу, сидели почти у самой верхушки дерева.

– Это ты их туда загнал? Ну даешь!
– Шаховской подскочил к дереву и принялся трясти его.
– Груши, груши, вы созрели?!

Однако, как ни старался Барин, раскачать толстый ствол ему не удалось. Тогда он предложил:

– А давай снежками с них шапки сбивать! Кто первый сшибет!

– Думаю, не стоит...

– Это почему же?!

– Вон, "воронок" сюда мчится, - Шанхай указал в конец улицы, где из темноты приближался синий мигающий огонек.

– Эх, жалость! Только развлекаться начали.

Приятели поспешили скрыться в ближайшей подворотне, оставив "груши" висеть на дереве.

С прогулки Кумов вернулся озабоченным. Надпись на стене, которую заметил Шаховской, на самом деле служила вызовом на связь.

Шанхай совсем не случайно повлек приятеля на прогулку в этот час и именно по этой улице. А вот то, что и Барин заметил знак, - было уже случайностью. Заметил, но не понял. В отличие от Кумова.