Чтение онлайн

Когда первые гости стали уходить, Джанет взяла Русова за руку и подвела к хозяевам - ими оказались Брайан и Памела. Джанет поблагодарила за вечер.

– Присоединяюсь, - сумел сказать и Русов.

Подумал, что получается слишком кратко и хотел что-нибудь добавить, но Джанет увлекла его к машине. Фонари перемигивались над головой и всем встречным Русов говорил, как приятно было с ними познакомиться.

Под конец Джанет фыркнула:

– Это куст, Юджин. Если не будешь за меня держаться, то в самом деле с ним близко познакомишься. Выходит это правда, что русские много пьют.

Русов хотел сказать, что почти не пьет, но с удивлением обнаружил, что уже находится дома: сидит на лестнице в гостиной, а Джанет, стоя на коленях, пытается снять с него грязные туфли. Хотя все плыло перед глазами Русова, он ухитрился сказать:

– Извини, я сам.

– Ну конечно!
– Джанет подняла голову, и глаза сверкнули зеленым огнем. Мало того что приходится помогать дяде, так еще пьяные русские сваливаются на голову. Не хватало, чтобы я их таскала. Спокойной ночи!

И ушла, сердито стуча каблучками.

Русов кое-как скинул туфли и, придерживаясь за перила, поднялся наверх. Огромных усилий стоило раздеться, откинуть одеяло и забраться в постель. Золотоволосая девушка насмешливо улыбалась со стены. Русов скрипнул зубами и выключил свет.

Ночь была, как провал между мирами - бесконечное падение и бесконечная тошнота. Только к утру повеяло покоем, словно кто-то прикоснулся ко лбу прохладной ладонью. Русов поспал и почувствовал себя освеженным. Злясь на себя, долго стоял под холодным душем. Потом спустился вниз, где сказал доброе утро Грегори и Джанет. Та испытующе поглядела на него.

Зазвонил телефон. Грегори взял трубку и кивнул Русову:

– Тебя.

Это оказался Сирин, только что вернулся автобусом из Колумбуса.

– Так себе городишко, бюрократ на бюрократе. Настроение поганое, потом расскажу. А у тебя что нового?

– Да вот, набрался на вечеринке, - грустно сказал Русов и покосился на хозяев: хорошо, по-русски не понимают.
– Джанет пришлось с меня туфли стаскивать.

– Ладно, что не все остальное!
– хохотнул Сирин.
– Меня как-то привезли всего заблеванного. Ты что пил?

– В основном пиво и вино. И чего меня так разобрало?

– А перечислить сможешь?
– заинтересованно спросил Сирин.

– Сначала пиво, - стал вспоминать Русов.
– Потом вино. За ним шампанское. Еще пиво. Потом виски, но немного, стаканчика два. Опять пиво...

– Хватит, - перебил Сирин, - все ясно, намешал. Мой тесть так говорил: ''Водка на пиво - человек диво. Пиво на вино - человек дерьмо''. После виски нечего было пиво жрать. Хотя, если пить все подряд, то очередность без разницы. Надо было выбрать что-нибудь одно. Голова болит?

– Да нет, - смиренно сказал Русов.
– Я поспал, а потом холодный душ принял.
– Ну и не опохмеляйся, - по-отечески посоветовал Сирин.
– А то весь день загубишь. Пока. Потом созвонимся.

Русов положил трубку и сел за стол.

– Извините за вчерашнее, - грустно сказал он.
– Не привык я к виски и вину. У нас их нет.

Джанет хмыкнула и поставила перед Русовым тарелку с овсянкой, сама ограничилась молочным коктейлем. Грегори бодро сказал:

– Ладно, Юджин, не расстраивайся. Брайан славится тем, что любит подпоить гостей. А виски вещь хорошая, но только если настоящее. Теперь ведь нет шотландского виски - как и самой Шотландии. А у нас его делают не из ячменя, как положено, а изо ржи и кукурузы. Большинство считает его лучше шотландского, но я не уверен. Получается совсем другой вкус - злее. Правда, ваша водка ему не уступит.

– Ну, начали сравнивать, - Джанет немного оттаяла.
– Ешьте, пора в церковь. Ты едешь?
– Она с сомнением поглядела на Русова.

– Конечно, - ответил тот, с жадностью выпивая апельсиновый сок.

День был почти летний, лишь немного золота добавилось в листве дубов. Городок смотрелся весело: опрятные дома, разноцветные автомобили.

Белое здание церкви и простое убранство внутри понравились Русову, а особенно понравилось то, что во время службы можно было сидеть: в зале стояли стулья на металлических ножках. Он недолюбливал церковь в Кандале за то, что два, а то и три часа приходилось стоять на ногах, так что под конец бормотание священника и перешептывание прихожан сливались в один монотонный гул.

Он стал задремывать, но тут заиграла музыка и все начали петь. Русов вздрогнул, заглянул в открытую Джанет книжку и понял, что поют псалмы. Музыка в церкви была ему внове. Петь, конечно, не стал.

Потом выступил с проповедью священник. Он говорил о бедах, обрушившихся на Америку, как о наказании свыше и призывал вернуться к жизни по заповедям Христа. Такие призывы Русову были знакомы: то же слышал от матери да и в церкви Кандалы тоже, хотя там священник больше говорил о божьей каре за низкопоклонство перед Западом и отступление от истинного православия...

Он зевнул, от монотонного голоса снова потянуло в сон.

Наконец служба закончилась, и они вышли из церкви.

– Тебе понравилось?
– спросила Джанет, когда попрощалась с многочисленными знакомыми.
– Я как-то не подумала, что ты христианин. Только потом вспомнила про твою мать.

– Гм, - сказал Русов. По правде говоря, и сам не знал, насколько он христианин; о своих взглядах редко задумывался. Конечно, мать читала ему по-английски Библию, говорила о Христе, и Русов привык уважать ее взгляды, но едва выходил за порог, погружался в обычную мальчишескую жизнь: игры, драки, вылазки в близлежащий лес, и о религии не вспоминал.

– Я верю во Христа, - дипломатично сказал он.
– У нас в Кандале тоже есть церковь, только православная. Почти все в нее ходят.
– Вспомнил про удобные стулья и искренне добавил: - Но у вас мне понравилось больше.

Стоянка перед церковью пустела на глазах.

– Теперь до вечера город словно вымрет, - со вздохом сказала Джанет.
– Все уткнутся в свои телевизоры. У вас тоже так?

Русов покачал головой:

– Женщины пойдут заниматься хозяйством, а мужчины будут складываться на троих и пить водку. Зимой сидеть в пивных... А это что?

Он указал на здание по другую сторону улицы. Оно имело странный темно-глянцевый цвет, словно ствол ружья, да и видом напоминало три составленных вместе ружейных ствола - самый высокий посередине. Здание увенчивали три шпиля центральный выше других, - напомнив Русову антенны на самом высоком здании мертвого Чикаго.

– Это церковь Трехликого, - вместо Джанет ответил Грегори.
– Новая секта.

Джанет фыркнула:

– Дядя, это обыкновенная сатанинская церковь!
– Машина резко тронулась.