Чтение онлайн

– Не знаю, Джан.
– Грегори покачал головой.
– Это верно, они почитают некое воплощение Люцифера, но кроме него Лилит и Темную Воинственность... Лилит - это что-то из мифологии, а культ Темного воина заимствован у китайцев. Новое то, что эти божества будто бы являются поклонникам через Интернет и цифровое телевидение...

Грегори помолчал, глядя на проплывающие среди зелени красивые дома, потом продолжал:

– После войны многие разочаровались в христианстве. Думали, что Бог любит Америку и с ней ничего не произойдет. А когда случилось несчастье, то обвинили его в предательстве и нашли для поклонения других. Ведь люди нуждаются в вере. Кто-то верил в Бога, кто-то в свою практичность, кто-то в крутость. Но ничто из этого не помогло...

– И много верующих в этого... Трехликого?
– поинтересовался Русов.

Грегори пожал плечами:

– В основном поклоняются дома перед телевизорами и дисплеями, а церковь посещают по ночам. Америка считает себя христианской страной. Но многие носят значки с изображениями Трех ликов, или клянутся их именами. Немало и таких, кто держит свою веру в тайне. А у вас есть поклонники этого культа?

– Не слыхал, - пожал плечами Русов.
– Россия сейчас свободная страна, но если православной церкви что-то не понравится... Еще заставят в монастырь на покаяние пешком идти.

Остаток пути проехали молча.

Дома Джанет приготовила праздничный обед и под конец подала нечто необыкновенное - охлажденное малиновое желе, покрытое кремом с ягодами черники и земляники. Потрясенный Русов сказал, что ничего вкуснее в жизни не ел. Джанет довольно улыбнулась. После визита в церковь она стала смотреть на Русова заметно добрее - словно сочла наконец своим...

Во вторник позвонил Сирин и предложил пойти завтра в бар - попить пивка и обменяться впечатлениями об Америке. По дороге с работы Русов попросил Джанет остановиться в центре. Увидев вывеску бара, та негодующе фыркнула:

– Ты не напьешься опять? Видела бы твоя мама, каким был после вечеринки!

Русову стало неловко:

– Я не собираюсь пить. Хочу только повидаться с Майклом.

Джанет молча захлопнула дверцу и уехала. Русов помялся и зашел в бар. Сирин был уже там, расположился в углу за батареей бутылок. Русов огляделся: стойка, люди на высоких табуретах, большой экран показывает какое-то спортивное состязание - непривычная обстановка после скромных пивных Кандалы.

Сирин был в той же клетчатой рубашке, руку Русова пожал вяло, да и выглядел неважно: мешки под глазами, волосы вокруг лысины непричесанны.

– Выпей, - придвинул бутылку пива.

Желудок Русова будто подскочил к горлу.

– Нет уж, - пробормотал он и сходил за кока-колой. Джанет дала денег на мелкие расходы.

– Смотри ты, - удивился Сирин, когда Русов вернулся.
– Скоро совсем американцем станешь. Одну кока-колу хлестать будешь.

– Они тоже пьют, - страдальчески поморщился Русов.
– Просто после вечеринки было так тошно! А ты как? Выглядишь неважно.

– Я? Все прекрасно, как говорят американцы.
– Сирин отпил пива.
– Когда ни спросишь, всегда чувствуют себя прекрасно. Даже покойник в гробу, наверное, оскалится в улыбке: все отлично!

– Что-то ты злой, Миша.
– Русов смаковал кока-колу, мелкие пузырьки лопались на языке, совсем как у шампанского. Со стороны телевизора заорали: забили гол, что ли?

– Тошно мне, - вздохнул Сирин и открыл другую бутылку.
– Как стали наш самолет в Колумбусе оглядывать, да меня нахваливать - что ловко обошел их противовоздушную оборону, - так тошно стало, Евгений! Хоть волком вой. И зачем я это сделал? Там было плохо, а здесь еще хуже. Верно говорят - от себя не убежишь.

Русов смешался, вкус кока-колы показался горьким во рту.

– Не переживай, - пробормотал он.
– Сам говорил - еще год-другой и в вашем гарнизоне не останется годных машин. Зато о России напомнили. Здесь уже забывать стали, что такая есть на свете.

– Напомнили, это верно, - глаза Сирина ненадолго заблестели.
– Забегали они тут. Но мне перед ребятами стыдно. Черт с ней, с Карельской автономией; я не ей присягу давал, а России, когда была еще. А вот сослуживцы... Небось думают, что самолет за деньги угнал, китайцам. Про Америку вряд ли догадаются, разве только кто-нибудь здешнее телевидение смотрит.

Сирин припал к бутылке и не отрывался, пока не опустошил всю. Вид у него уже был осовелый.

– А тут деньги предлагали?
– неловко спросил Русов.

– Предлагали.
– Сирин вытер рот и захрустел картофельными чипсами.
– К ним такие машины не попадали. Но я отказался. Попросил только, чтобы разрешили жить здесь. Да и то больше из-за тебя, виноватым чувствую, что сюда притащил. Но ты приживешься. Язык знаешь, тебя тут приодели, подстригли! Еще отхватишь дочку миллионера. Меня тогда не забудь, дворником возьми. Или швейцаром.

– Да ну тебя, - пробормотал Русов.
– Разве что напарником на склад удобрений, да и то если мистеру Торпу еще работник понадобится. Ты что сейчас делаешь?

– Мелкий ремонт, - сообщил Сирин, прикладываясь к очередной бутылке.
– За каждым словом приходится в словарь лезть, но инструмент и стройматериалы здесь хорошие. Меньше халтурят, чем в России. Скоро фирму открою, назову ''Русский привет''.

– Все шутишь.
– Русов допил кока-колу и огляделся. Народу стало больше, разговаривали оживленнее, на них поглядывали с любопытством: вряд ли до того слышали русскую речь.

Сирин со стуком поставил пустую бутылку, а две оставшихся сунул в карманы.

– Хоть пива попью, - сказал он с отвращением.
– Ладно, пошли. Мне тут не по себе. Ни хрена не понимаю, говорят слишком быстро.

Они вышли. Сирин свистом подозвал такси - большого жука ядовито-желтого цвета.

– Ну ты деньгами и кидаешься, - покачал головой Русов.

– А куда копить, Евгений?
– Сирин откинулся на спинку сиденья.
– И впрямь американцем становишься, они все жмоты, каждый доллар считают. Ладно, показывай, куда тебя везти.

Он заплатил таксисту (от сдачи отказался, махнув рукой), поднялся на веранду, достал из кармана бутылку и сковырнул пробку. Выпил, наслаждаясь горьковатым вкусом пива и ощущением вечерней прохлады на разгоряченном лице, потом закинул бутылку в кусты. Света в доме не было: видимо, пожилые леди опять отправились в гости.

Взялся за ручку двери, постарался не моргнуть от упавшего на лицо света; женщины боялись грабителей и установили электронный замок со сканированием глазного дна. Усмехнулся, верят американцы во всякие электронные штучки.