Чтение онлайн

– Чудно все это. Армагеддон, пространственный огонь, Кали и Сатиа-юга. Не очень в такие вещи верится.

– Верить всегда трудно, - лицо Морихеи было непроницаемо.
– Возможно, мои соображения недостойны вашего внимания. Спасибо, что выслушали. А теперь нам пора.

Русов неохотно поднялся - только теперь вспомнил, что он пленник, - и они вышли на веранду.

Дул ветер, ветви деревьев скрипели в облетевшем саду. Русов с тоской посмотрел на грузовик, сесть бы и уехать к Джанет. Но видно, не суждено. А Морихеи не торопился. Глянул по сторонам и вдруг произнес:

Бог в отлучке;

Ветер гонит мертвые листья

И все покинуто.

В ответ на вопросительный взгляд Русова пояснил:

– Это наш старинный поэт Басё. Запомните имя.

– Зачем?
– Сердце Русова сжалось в тоске.
– Думаете, цзин оставят меня в живых?

Морихеи холодно улыбнулся:

– Будьте решительны и добьетесь своего.

– А вы всегда добиваетесь своего?
– горько спросил Русов.

Морихеи пожал плечами:

– Я солдат и выполняю свой долг.

– Служите тем, кто платит? Кто проглотил Японию?

Морихеи слегка развел руками.

– Я мудрый солдат, - улыбнулся он.
– Древнекитайский мудрец Лао-Цзы говорил так: ''Мудрый солдат знает, как построиться в ряды там, где нет рядов, как носить оружие, даже если нет оружия, и как приблизиться к противнику, даже если нет противника''.

Русов покачал головой и еще раз огляделся, но никого не увидел кругом. Морихеи спустился по ступенькам, открыл дверцу машины и сделал приглашающий жест. Русов уныло сошел и забрался в салон. Обилием циферблатов приборная панель напомнила родной СУ-34.

Морихеи сел рядом, слабо чмокнула дверца.

– Пристегнитесь, - сказал снисходительно. Он снова выглядел холодным и высокомерным.

Русов сумрачно вытянул ремень, поискал защелку. Теперь он упакован, цзин получат его как на блюдечке. Он стиснул зубы, пытаясь унять дрожь, и понял, что дрожит от ярости, а не от страха. Морихеи обошелся с ним, как с ребенком. Снисходительно побеседовал, напоил чаем. Ну погоди!..

Морихеи не стал пристегиваться, надавил на газ. Почти неслышно заворчал мотор, мимо проплыл грузовик. Русов только покосился, пристально глядя на приближающиеся столбы. Ускорение вдавило в сиденье, машина быстро разгонялась.

Когда столбы оказались рядом, он схватил руль и резко повернул вправо. Ожидал сопротивления и навалился всем телом, насколько позволял ремень, но Морихеи по-видимому был захвачен врасплох и машина свернула даже круче, чем Русов надеялся.

Хрустящий удар. Ливень осыпающегося стекла. Русова швырнуло вбок, грудь пронизала боль, и, если бы не ремень, приложился бы головой к косяку. Машину развернуло, последовал второй удар - врезалась багажником в другой столб.

В моторе что-то с рычанием провернулось и наступила тишина.

Русов втянул носом воздух, но запаха бензина как будто не было. Не чувствовалось и дыма, наверное зажигание сразу выключилось.

Трясущимися руками он отстегнул ремень и повернулся к Морихеи, тот полулежал на руле. Русов попробовал дверцу, открывается. Сейчас бегом к грузовику и уехать, пока японец не пришел в сознание...

А вдруг ему нужна помощь? Он не был пристегнут, и рулевая колонка могла проломить грудь.

Русов скрипнул зубами, но протянул руку и потрогал Морихеи за жесткое плечо.

Тот застонал, и Русов отдернул руку. Возможно, сломаны ребра, и тогда нельзя трогать, чтобы не проткнули легкое. Ладно, вызовет скорую помощь по телефону.

Он вылез, на секунду согнулся от боли в груди и на подгибающихся ногах побежал к ферме. Со страхом оглядывался, вдруг Морихеи выйдет. Забрался в кабину - все еще не верилось, что вырвался - и пустил грузовик под уклон. Ворота перегородила застрявшая машина, пришлось объехать по целине.

Когда проезжал мимо, показалось что Морихеи слегка изменил позу. Русов торопливо вырулил на шоссе и погнал грузовик. Нажал кнопку телефона и заговорил:

– Авария на семидесятом шоссе в двадцати милях от Другого Дола, на съезде к ферме. Пострадал один человек. Я побоялся оказать помощь, могут быть внутренние повреждения.

Голос еще дрожал. Русов выключил телефон и уменьшил скорость, не хватало во что-нибудь врезаться. Он испытывал гордость, - сумел-таки избавиться от самодовольного японца, - но это чувство быстро прошло. Вел грузовик, хмуро поглядывая на низкие облака. Слова Морихеи не выходили из головы. Неужели услышали его просьбу о помощи, когда взмолился после нападения цзин?.. Стало жутко: какую же технику для этого надо иметь? Хотя, скорее всего, тут используется нечто иное.

Потом мысли сменили направление: цзин опять начали охоту за ним. Теперь, когда Русов знал, что они хотят заполучить, на душе было тревожно. Может быть, все рассказать? Зачем ему этот секрет? Только лучше уж сказать Грегори: не хочется снова видеть белые фигуры, да и симпатий к идее Великого Китая не испытывает... А каковы его чувства по отношению к Америке? Можно ли ей доверить такое оружие? Но скорее всего, тут ничего не поделаешь. До России не добраться, а Америка вряд ли снова захочет воевать. Зато американские власти, наверное, защитят его и Джанет от цзин. Не хочется, чтобы у нее были неприятности... Да, надо обо всем рассказать Грегори.

Навстречу проехала "скорая" - ехал в такой за телом Эрни, - и Русову стало зябко: что-то много неприятностей происходит с ним.

Вечером он осторожно завел разговор.

– Морихеи?
– хмыкнул Грегори.
– Как же, слыхал о таком. Как говорится, личность широко известная в узких кругах. У него школа айкидо в Атланте. Держу пари, его не оказалось на месте, когда приехала скорая.

– Верно, - удивился Русов.
– Мне позвонили: машина стоит разбитая, но водителя нет.

– Очень высокомерный японец, - покачал головой Грегори.
– Он тебя чаем из особых чашек не поил?

– Как же, угощал, - удивился Русов. Осведомленность Грегори неприятно удивила его.

– Он любит угостить новичков чаем из собственных чашек. А знаешь почему? Упивается чувством превосходства над собеседником: тот, простофиля, и не подозревает, из какой драгоценной посудины пьет. Уж не знаю, какой они эпохи.

– Так вот в чем дело!
– удивился Русов.
– Красивые чашки, ничего не скажешь. Нет, мне он не показался высокомерным. Мы пили чай, говорили о японской литературе. Конечно, странное отношение к пленнику...