Чтение онлайн

Если б детективом был Оливер, он стал бы флиртовать, чтобы забрать у меня дневник. А Саксон сделал бы вид, будто ему все равно, а потом подбил Эльву украсть его. Эльва только этим и занимается – берет все, что ей хочется присвоить.

Но Крейн другой. Он пристально смотрит на меня и наконец улыбается.

– Я впечатлен. Но надо полагать, вы не собираетесь показывать мне это доказательство, да?

– Я так понимаю, вы уже знаете, о чем идет речь?

Чувствую себя такой проницательной, что еле сдерживаюсь. Проницательность буквально пульсирует во мне, и я даже не моргнув глазом перехожу на тон адвоката.

Могу поспорить, что инцидент с револьвером, о котором я узнала из дневника Фрэнсис, наверняка окажется в деле о пропаже Эмили. Полиция точно опросила всех ее друзей после исчезновения, и хотя Роуз, Уолт и Фрэнсис могли бы договориться и молчать, честный Тедди Крейн сразу признался бы. «Как, по-вашему, у Эмили были враги?» Хорошая тактика, чтобы вытащить из человека информацию, – дать ему какую-то версию, и он невольно либо подтвердит ее, либо опровергнет.

– Да, это есть в деле Эмили.

– Победа, – шепчу я. – Значит, вы уже видели то дело, и раз уж я вынудила вас признаться в том, что там есть…

В уголках его глаз снова появляются морщинки улыбки.

– Это не вы меня подловили, я сам решил поделиться информацией. – Он проводит рукой по темным волосам, приглаживая их с одного бока. – Потому что вы попросили, – говорит детектив с многозначительным взглядом.

Я пропускаю его слова мимо ушей, потому что сейчас не в состоянии думать еще и о том, флиртует ли со мной детектив Крейн или нет. Он привлекателен, хотя и не в моем вкусе. Его лицо с твердыми чертами вряд ли сильно изменится с возрастом.

Я не сразу замечаю, что Крейн продолжает говорить.

– Недавно я попросил найти дело в архиве. Тедди Крейна, моего деда, допрашивали после исчезновения Эмили. Он рассказал об инциденте в заброшенном фермерском доме, когда в пылу ссоры Уолт ударил Эмили по лицу и прогремел выстрел.

– Он рассказал полиции, кто стрелял?

– Фрэнсис Адамс. После этого полиция заинтересовалась ею, но Резерфорд Грейвсдаун нанял маститых адвокатов, и полиция потеряла к ней интерес.

– Тедди сказал полиции, что Эмили была беременна?

По лицу Крейна мелькает удивление, но лишь на долю секунды.

– Нет, ничего такого в деле нет. Вы уверены, что она была беременна?

– Фрэнсис, похоже, была уверена, – говорю я, глядя на дневник в руках. – Я его еще не дочитала, но Фрэнсис подозревала, что Эмили использует свою беременность, чтобы заманить в ловушку Резерфорда Грейвсдауна.

– Да, в деле упоминаются интимные отношения между Резерфордом Грейвсдауном и Эмили Спарроу, хотя он все отрицал. В то время он был самым влиятельным человеком в Касл-Нолле, и хотя его допросили в связи с исчезновением Эмили, но довольно… – Он кашляет, как будто хочет скрыть свои эмоции. – Поверхностно.

– А кто рассказал полиции об интимных отношениях лорда Грейвсдауна и Эмили?

– Уолтер Гордон. У него имелись собственные причины втянуть в дело семью Грейвсдаунов, потому что он был главным подозреваемым в исчезновении Эмили.

– Мистер Гордон упомянул других мужчин, с которыми у Эмили была связь?

Крейн удивленно моргает.

– Нет. А Фрэнсис писала о ком-то еще?

Шестеренки у меня в мозгу вращаются так быстро, что причиняют боль.

– Уолт выгораживал Фрэнсис, – бормочу я. – Потому что у Эмили была связь с Джоном Оксли, парнем Фрэнсис. Если б Уолт рассказал полиции про Эмили и Джона, подозрения пали бы на Фрэнсис.

– А что, если она и вправду… – тихо произносит Крейн.

– Что? Виновна? Нет. Вряд ли Фрэнсис убила Эмили. В той комнате была схема с фотографией Эмили в центре. Думаю, Фрэнсис пыталась расследовать исчезновение подруги. – Моя вера в невиновность Фрэнсис слегка колеблется, когда я вспоминаю, что вообще-то даже никогда с ней не встречалась. Поэтому я смотрю на детектива и спрашиваю: – Она была похожа на человека, которого мучают угрызения совести?

– Честно говоря, что-то ее точно мучило.

В тревоге кручу на пальце свое ожерелье. Благодаря дневнику я прикипела к Фрэнсис. Признаюсь честно, она мне нравится. Но я очень хорошо понимаю, что совершенно не знаю ее.

И все же предпринимаю еще одну попытку выступить в защиту тети.

– Но разве она могла убить свою подругу? В семнадцать лет? – Я держу зеленый блокнот между мной и Крейном. – Я прочитала эти страницы, и Фрэнсис не показалась мне убийцей. Она чувствительна, умна и…

– Наверное, в вашей семье две писательницы, раз ей так легко удалось вас завоевать.

– Было две, – печально поправляю я. – В семье было две писательницы.

Крейн медленно и понимающе кивает. Он кладет руку мне на плечо и на секунду сжимает его. Он понимает, почему я так опечалена из-за смерти родственницы, которую никогда не знала по-настоящему. Женщины, так описавшей свои приключения в юности, что мне больше всего на свете хочется прибежать к ней и расспросить обо всем. Мне хотелось бы дружить с Фрэнсис из этого дневника. И я жажду узнать, чем закончится история.

Не только история со страниц дневника. А вся ее история.

– Наверное, хорошо, что один из нас детектив, – говорю я и чувствую, как уголок губ растягивается в улыбке. – Должен же кто-то относиться ко всему этому непредвзято.

– Я никогда не говорил, что отношусь к этому непредвзято. – Крейн отряхивает джинсы. – Но мне надоело играть роль адвоката дьявола. Я по-прежнему считаю, что ее убили из-за секрета, который она обнаружила.

Детектив протягивает мне руку, помогая встать.

– Фрэнсис поставила нас в сложное положение, – продолжает он. – Больше всего я боюсь, что кто-то был готов пойти на убийство, чтобы Фрэнсис никому не рассказала о том, что обнаружила. А теперь, когда вы с Саксоном стали в этом копаться, то заняли место Фрэнсис.

– То есть стали мишенью.

– Именно так.

– И что же нам делать?

– Пока все это не закончится, я буду приглядывать за домом. Полиция будет присутствовать здесь в любом случае, потому что совершено преступление и снова открыто старое дело.

– Так вы останетесь здесь?

– Наверное, придется поменяться на несколько смен с коллегами, но я буду здесь столько, сколько смогу.

Я киваю.

– Это одновременно обнадеживает и пугает.

Он обезоруживающе смеется, застав меня врасплох. А потом его лицо снова мрачнеет, и я уверена – Крейн собирается сказать то, что мне не понравится.