Чтение онлайн

Фрэнсис не написала «когда у них родился ребенок», она написала «когда у них появился ребенок». И теперь, когда я читаю во второй раз, фраза «Жаль только, что похожа на мать» приобретает совершенно другой смысл.

– Мне надо вернуться в дом. У меня много дел, – бормочу я.

Наверное, на моем лице отражается калейдоскоп эмоций, потому что раздражение Крейна немедленно прорывается наружу.

– Вот что я вам скажу, – заявляет он своим фирменным ледяным тоном. – Давайте поедем в деревню и зайдем в «Мертвую ведьму». Я возьму с собой кое-какие документы, закажем поесть, а вы сможете дочитать дневник и сделать заметки, если пожелаете. Обещаю, пока вы будете читать, я тихо поработаю, мы друг другу не помешаем, а когда поедим, я заберу дневник в участок.

В ту же секунду я соглашаюсь. Это лучшее, на что я могла рассчитывать, не говоря уже о том, что страшно проголодалась.

Крейн быстро переговаривается с кем-то по телефону и даже не забирает у меня дневник, пока мы пересекаем лужайку. Наконец, когда машина уже трогается с гравийной дорожки, мне кое-что приходит в голову.

– А вы не пытаетесь просто увезти меня на время из дома?

Детектив вздыхает:

– Сержант Брейди собирается допросить всех в доме относительно записки с угрозами, которую вы нашли под подушкой. Так что да, в какой-то степени это так. Но скажу честно, только пусть это останется между нами, – говорит он, на мгновение повернувшись ко мне, а потом опять смотрит на дорогу, – мне просто хочется посмотреть, что будет, когда в вашем распоряжении окажутся все ключи.

Я улыбаюсь. Кажется, он почти признался, что мы в одной команде.

Записи из Касл-Нолла, 30 сентября 1966 года

Было уже далеко за полночь, когда в окно моей спальни постучала Эмили. Дождь прекратился, но было холодно, и она стояла, как сиротка, в огромном свитере не по размеру.

– Можно войти?

Я стиснула зубы и смерила ее презрительным взглядом.

– Ну перестань, Фрэнни, мне правда надо с тобой поговорить. Ты же не хочешь, чтобы я устроила сцену и перебудила весь дом?

А она могла. Я знала, что она на это способна. Поэтому я открыла окно, и Эмили влезла в комнату.

– Чего тебе надо? – спросила я.

Во мне бушевал гнев, и я надеялась, Эмили читает эмоции по моему лицу. Чтобы достать до моего подоконника, она забралась на дерево перед окном, и в порыве злости мне захотелось ее столкнуть. Порыв был мимолетный, но меня потрясло, что такое вообще пришло мне в голову. Я заставила себя успокоиться и проглотить бурлящий в душе ураган эмоций.

– Я ужасная, – быстро сказала она. – Я это понимаю, Фрэнни. Все, что я наговорила тогда в доме… Это было мерзко, и все неправда. Форд и знать меня не хочет. Думаю, он видит меня насквозь. И прежде чем ты разозлишься на него, знай все, на что я намекала, – ложь. Ну то есть насчет Джона и ребенка правда.

Она на секунду умолкла, сообразив, что этими словами не вызовет у меня сочувствия.

Но я тут же набросилась на Эмили, не желая, чтобы она вывернула разговор в свою пользу. Она ведь всегда так делала, и от этого у меня голова шла кругом.

– Почему? – рявкнула я. – Я просто хочу знать, почему ты переспала с Джоном?

На мгновение ее лицо сморщилось. А потом она встрепенулась, как истинная Эмили.

– Вообще-то Джон тоже в этом участвовал, не только я, знаешь ли! Это он сделал первый шаг, это он не сводил с меня глаз и заигрывал!

Я была готова к таким отговоркам.

– Сейчас я спрашиваю не о Джоне. С ним я поговорю позже. Сейчас я спрашиваю тебя, почему ты так поступила.

Мой голос был таким резким, что Эмили дернулась, словно я ее порезала. Меня этот результат вполне удовлетворил.

Она несколько раз открывала и закрывала рот, но все-таки в итоге ее маска слетела. Эмили явно недоговаривала чего-то важного. Я знала, что Джон ее не насиловал – она бы тут же это выложила. И хотя я страшно злилась на Джона за предательство, я верила, что он ее не принуждал.

– Скажи правду, Эм.

Наконец она вздохнула так, будто выпустила весь воздух из легких. Она нервно прикусила локон волос – такого я не замечала за ней много лет. Помню, однажды мать дала ей пощечину за эту привычку, когда думала, что никто не видит.

– Я знаю, выглядит так, будто Уолт от меня без ума, – медленно выговорила Эмили, – но на самом деле он уже несколько недель как отдалился. Подозреваю, мама узнала, что мы встречаемся, и запугала его. Хотя, наверное, я просто пытаюсь отрицать правду. – Эмили подняла взгляд к потолку, и я с удивлением увидела, как она смаргивает слезы. – Он не любит меня, Фрэнсис. Думаю, он просто ждет, пока я сама с ним порву. Я пыталась планировать, как провести время вместе, но наскучила ему. Я ему надоела, Фрэнсис! Я! Ты можешь в это поверить?

Она показала на свое лицо, и этот жест напомнил Фиону Спарроу.

– Ты лжешь, – ровным тоном заявила я. – В тот вечер Уолт страшно разозлился. Я никогда его таким не видела, Эмили. Никогда не видела, чтобы он так разъярился. Разве ты забыла, что он тебя ударил?

– Уолту не понравилось, что, когда он перестал со мной спать, я нашла другого желающего, – сказала она, как будто это пустяк и можно обсуждать ее отношения с Джоном как ни в чем не бывало.

Мы сидели на моей кровати, и я невольно стиснула в кулаках одеяло.

– Я п-просто хотела, чтобы кто-нибудь меня любил, Фрэнсис, – запинаясь, пролепетала она, а потом по ее щекам потекли слезы. – Я видела, что Джон любил… любит тебя… И я… я тоже этого хотела. Не Джона, а такой вот любви.

Эмили судорожно вздохнула и всхлипнула. Я лишилась дара речи и забыла о том, что собиралась ей сказать. Я никогда не видела, чтобы она так рыдала, никогда.

– Я так злилась, Фрэнсис! Почему все вокруг счастливы, окружены любовью и заботой родителей, и их считают особенными? Почему я получила лишь красоту и жестокость?

Я крепко сжала губы и попыталась понять, что чувствую. Не знаю, как вела бы себя я, если б меня воспитывала мать вроде Фионы Спарроу. Но я не готова была простить Эмили. И честно говоря, сомневалась, что ей это вообще нужно.

– Зачем ты пришла? – наконец спросила я. – Я никогда в жизни не слышала, чтобы ты о чем-то сожалела.