Чтение онлайн

– А почему вы не заявили об этом сразу же? – спрашиваю я.

Миюки явно ждала этого вопроса, так что вряд ли я слишком напираю.

Она морщится:

– Если честно, я выбежала из клиники и не заперла ее как следует. Так что в какой-то степени сама виновата. Но, прежде чем вы спросите, да, украли все запасы лекарств для лошадей, включая инъекции железа. Я держу их для раненых лошадей, а использую не так часто. Но тогда я решила, что вору нужен был кетамин.

– У вас есть мысли, кто это мог быть?

– Если б я знала, полиция уже арестовала бы вора. Но это же сельская клиника, я не особо слежу за безопасностью. У меня нет камер, да и в голову не приходит запирать дверь, когда живешь так далеко от людей. Да и деревенские тоже вряд ли о таком заботятся.

У меня опускаются плечи. Если Миюки не лжет, то шансов найти убийцу на основании того, кто имел доступ к препаратам для лошадей, крайне мало. Но это говорит об одном – очень вероятно, что Саксон был прав, и железо, убившее тетю Фрэнсис, получено из этой клиники.

Отсюда появились и розы. Только из-за этого Фойлы вызывают меньше подозрений – не могли же они выбрать сразу два орудия убийства, указывающие на них?

И все же мне кажется, я что-то упускаю. Вспоминаю о выражении лица Арчи чуть раньше – при взгляде на Миюки его буквально прошиб пот. Я благодарю девушку и направляюсь к дому в поисках Арчи. Но когда я чуть не врезаюсь в теплицу, до меня вдруг доходит. Его хмурый вид не имел отношения к Миюки.

Решаю проигнорировать его указания насчет теплиц и направляюсь прямо в «хрупкую экосистему».

А там, оказывается, растут ряды жирной марихуаны.

Почти минуту Арчи молча сидит передо мной. Перед ним дымится чай, но он к нему не притрагивается. Арчи видел, как я выхожу из теплицы – мне следовало заметить, что окна кухни выходят на эту сторону дома, хотя я все равно не остановилась бы.

Арчи просто стоял, глядя на меня в окно, и как ни в чем не бывало пил чай. Мы уставились друг на друга, а потом он жестом пригласил меня войти.

– Вы похожи на хорошего человека, Энни, – говорит он и наконец отхлебывает чай. – Раз мы с Саксоном заключили сделку, будет справедливо, если я предложу ее и вам.

Я едва сдерживаю стон. Ну конечно же, Арчи помогает Саксону, ведь Саксон знает его почти всю жизнь. Не могу представить их друзьями, но наверняка их многое связывает.

– Ладно, – соглашаюсь я. – Мне это интересно. Полагаю, сделка касается фермы? Думаю, вы слышали об условиях завещания тети Фрэнсис.

Поняв, что я не собираюсь злиться или звонить в полицию, Арчи расслабляется. Его подпольный бизнес интересует меня, только если имеет отношение к убийству тети Фрэнсис.

– Да. У меня тут небольшой побочный бизнес, как видите… А Фрэнсис его не одобряла. Она всегда была такой законопослушной. Но это же безобидное дельце, я уже несколько лет им занимаюсь.

Мой мозг начинает раскладывать факты по полочкам.

– Так тете Фрэнсис не нравился ваш «побочный бизнес», потому что он противозаконный?

– Скажу прямо, я немного накосячил… – Он умолкает и хлопает себя по колену. – Накосячил! Вот это отличное слово!

Я уж точно не мечтала провести это утро с человеком, отпускающим идиотские шуточки о косяках.

– Я вас поняла, но тетя Фрэнсис не предпринимала никаких мер против вас из-за этих растений, верно?

– Она предпочитала меня предупреждать. Ставила ультиматумы и все такое. – Он отмахивается, словно это ерунда. – Даже оценила ферму в «Джессоп филдс» и показала планы строительства на этом месте жилого комплекса, если я не прекращу. Но это были всего лишь запугивания, не более. Я же хорошо знал Фрэнсис, а она только двигала фигурки по шахматной доске. Хотела, чтобы я сам что-то предпринял, прикрыл свою лавочку и прочее.

Вероятно, именно благодаря оценке фермы, сделанной «Джессоп филдс», Оливер и получил возможность угрожать Арчи. Одно дело – курить травку, за это надолго не посадят, если вообще посадят. Но выращивать и продавать? Совсем другое.

– Как я понимаю, бизнес процветает?

Я заинтересованно приподнимаю бровь. Пусть Арчи считает, что лучше сделать ставку на меня, и если я раскрою убийство тети Фрэнсис и унаследую поместье, то не стану ему мешать. Хотя, если честно, я понятия не имею, как поступила бы. Поживем – увидим.

– Я все вам расскажу, только дайте слово – никакой полиции. Вы же не хотите, чтобы убийство раскрыл детектив, верно? А я не хочу, чтобы мой бизнес прихлопнули, в деревне все и так уже переполошились, узнав о планах «Джессоп филдс».

– Даю слово, что не заявлю в полицию о вашем «побочном бизнесе», – осторожно говорю я. Это не помешает мне намекнуть, чтобы полиция в итоге сама все выяснила, но спешить некуда. Надеюсь, я сумею уговорить Арчи отказаться от нелегального промысла. Я уже собираюсь спросить об Эмили Спарроу и его жизни в 1965 году, как вдруг замечаю насущуюся по главной дороге в сторону деревни машину «Скорой».

Меня охватывает странное предчувствие. Глупо преследовать «Скорую», наверняка просто какой-то пожилой человек упал и сломал бедро.

Но я ничего не могу с собой поделать, и с моих губ слетает вопрос:

– Можете подбросить меня до деревни, Арчи? Мне надо кое-что проверить.

Записи из Касл-Нолла, 1 октября 1966 года

В моем кармане оказалась еще одна угроза, даже ужаснее первой.

Я не хотела, чтобы ее видел Форд, он был таким добрым, помогая с Эмили. Но и таким загадочным. Когда кому-то требовалась помощь, его острые края и язвительность вдруг исчезали. Поэтому я хранила сложенную записку в кармане вместе с первой. В конце апреля Форд отвез нас на большой машине в свой дом в Челси. Нас было пятеро – я, Роуз, Эмили и Саксон. Точнее, шестеро, если считать его шофера Билла Лероя.

Форд ясно дал понять, что больше не потерпит на территории поместья никаких парней, после того как Уолт ударил Эмили.

Питер и Тэнси в нервном возбуждении ждали нас на пороге. Они приехали, чтобы помочь Эмили устроиться, но в тот же вечер планировали вернуться в Касл-Нолл. Мы донесли чемодан Эмили и отвратительный пластмассовый футляр с пишущей машинкой, подаренной родителями для курсов секретарш, на которые она не собиралась ходить.

– Я отнесу, – сказал Питер, забирая у Эмили футляр.

– Спасибо, – отозвалась она. – Кто знает, может, я даже научусь хорошо печатать, пока тут живу.