Чтение онлайн

— Нет. Я хочу еще один поцелуй.

— Ты получишь столько поцелуев, сколько захочешь, милая, — бормочет Назир и прижимается губами к моим губам.

В его голосе слышится твердость. Между нами возникло какое-то странное напряжение, и все из-за того, что я заговорила о своем прошлом. Призрак Димитрия все еще преследует меня, даже здесь, за тысячи километров от моей прежней жизни.

Я хочу, чтобы эта странность исчезла. Хочу вернуть прежнего Наза — того, который безжалостно меня дразнит и смотрит на меня как на чудо. Того, кто заставляет меня чувствовать себя по-настоящему живой.

Я наклоняюсь к его уху и говорю: — Если мы вернемся в мою квартиру, и я пообещаю не снимать одежду, мы сможем…

— Нет.

Его ответ звучит грубо и недвусмысленно, и это заставляет кровь прилить к моим щекам.

Он видит мое смущение. Выражение его лица становится мученическим, словно я ударила его ножом в сердце.

— Не потому, что я не хочу. Боже, пожалуйста, не думай так. Потому что я не могу. Не могу, Эва. Я не могу так поступить с тобой.

Конечно нет. Назир человек чести. Он дал обет. И в какой-то момент он уедет, чтобы вернуться к своей прежней жизни, где бы она ни была.

Как глупо с моей стороны. Как эгоистично. Я делаю то, чего поклялась не делать, — встаю между ним и его убеждениями. И его будущим, в котором нет места мне.

Я открываю рот, чтобы снова извиниться, но закрываю его прежде, чем слова срываются с губ. Наз уже просил меня не делать этого, и я не хочу усугублять ситуацию. Поэтому просто молча киваю, сглатывая ком в горле, и смотрю на его грудь, пока мои глаза наполняются слезами.

— Милая, — говорит он, обхватив мое лицо ладонями. — Не плачь. Эва, пожалуйста. Посмотри на меня.

Когда я поднимаю на него взгляд, он стонет.

— Черт. Это полный пиздец.

— Пожалуйста, перестань при мне ругаться, — шепчу я, снова начиная дрожать.

— Прости. Мне очень жаль. — Наз прижимает меня к себе и тяжело выдыхает. Я с ужасом понимаю, что он тоже дрожит. Его шея под моей щекой горячая, как при лихорадке.

Это моя вина. Он расстроен, потому что я навязываюсь, бросаюсь ему на шею, я и все мои жадные пороки. Я должна все исправить.

Я высвобождаюсь из его объятий, встаю и медленно опускаюсь на стул напротив него. Делаю глубокий, успокаивающий вдох, кладу руки на стол. Затем встречаюсь с его полным боли взглядом.

— Я не буду больше извиняться, но дам тебе одно обещание. — Когда я делаю паузу, Назир словно собирается с духом, будто не уверен, хочет ли он, чтобы я продолжала. Сделав еще один глубокий вдох, я произношу: — Я больше не поставлю тебя в такое положение.

Стиснув челюсти, он закрывает глаза.

Мне кажется, он не понимает, о чем я говорю.

— Не буду заставлять тебя целоваться со мной. Не буду ставить тебя в неловкое положение. Обещаю, что впредь буду уважать тебя и твои клятвы.

Наз так крепко сжимает края стола, что, кажется, тот вот-вот треснет. Затем Назир вскакивает и начинает расхаживать взад-вперед, тяжело дыша и отряхивая руки, словно от ползучих муравьев.

Пожилая мексиканка, сидящая у дымящегося гриля, смотрит на него, прищурившись, а затем бросает на меня задумчивый взгляд.

Я встаю, собираю мусор после нашего обеда и выбрасываю его в большой металлический бак неподалеку. Я не знаю, что еще сделать, поэтому сажусь в джип и жду, пока Наз соберется с мыслями.

Через несколько минут он тоже садится в машину. Молча заводит двигатель и отъезжает от обочины. Мы не разговариваем до тех пор, пока не въезжаем на парковку проката автомобилей и он не глушит мотор. Затем, не поворачиваясь ко мне, Наз тихо произносит: — Я хочу, чтобы ты знала — я ненавижу себя за это.

Меня поразили не только эти слова, но и тон, с которым они были произнесены.

— Что?

— Когда потом ты будешь вспоминать обо мне, пожалуйста, поверь, что я… я никогда не хотел… — Он тяжело вздыхает, глядя через лобовое стекло.

— Эй. — Назир поворачивается ко мне. Я ошеломлена глубиной эмоций в его глазах. Я касаюсь его щеки ладонью. — Хватит об этом, Дадли. Я знаю, что у тебя на сердце.

— Знаешь? — Он смотрит на меня с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

Между нами происходит что-то грандиозное. Я это чувствую, но не хочу слишком углубляться в это — не сейчас, когда оно так близко. Боюсь, меня ослепит. Лучше изучить это с безопасного расстояния потом, когда он будет уже далеко.

Хотя мне кажется, что мое сердце вот-вот разорвется, я отвечаю легким тоном: — Да. Знаю. А теперь поехали, ворчун, давай вернемся на остров, чтобы ты мог вздремнуть. После сна все всегда кажется лучше.

Назир выдыхает и наклоняет голову, положив ее мне на руку. Затем на мгновение закрывает глаза. Когда он снова их открывает, в них возвращается привычный блеск.

— Просто проводить с тобой время так скучно, — говорит он. — Ты станешь самым неинтересным цирковым номером в истории, Тельма. Зрители уснут.

— По крайней мере, они хорошо отдохнут перед тем, как пойти посмотреть на то, как ты гремишь прутьями в своей новой блестящей клетке, Зверь.

Мы улыбаемся друг другу.

— Ладно, — продолжает Наз, кивая. — Значит, мне надо вздремнуть. Заодно мне, наверное, стоит поменять подгузник.

Я морщу нос.

— Фу. Ужасная картинка.

— Предпочитаешь, чтобы у меня было раздражение?

— Выходи из машины, извращенец.

— По пути нам, пожалуй, стоит заехать за детской присыпкой и салфетками для попы. А то мои как раз закончились.

Закатив глаза в ответ на его ухмылку, я выхожу из машины. Назир тоже выходит и берет меня за руку, когда мы идем в офис проката. Он не отпускает мою руку, и всю дорогу на пароме до острова держится за нее, как за спасательный круг, словно сам тонет в море.

По дороге к моей квартире Наз снова замолкает. Я чувствую, как его настроение сгущается, как грозовые тучи, но ничего не могу с этим поделать. К тому времени, как мы подъезжаем к дому, он выглядит мрачным.

— Спасибо за чудесный день.

Назир даже не смотрит на меня.

— Угу.

Ауч.

— Эм. Поговорим позже, я полагаю?

— Угу.

О, ради всего святого.

Меня внезапно охватывает злость.

— Наз.

Он бросает на меня быстрый взгляд, полный настороженности.