Чтение онлайн

От этого тихого стона все мое тело вспыхивает.

Одной рукой обхватив ее затылок, а другой — челюсть, я запрокидываю ее голову назад и прижимаюсь своими губами к ее.

Ее губы приоткрываются. Наши языки соприкасаются, и это похоже на электрический разряд. Эва издает тихий, женственный стон, от которого я чувствую себя диким зверем.

Мы стоим в полумраке и целуемся, страстно и медленно, пока желание прижать ее к стене, задрать ей юбку и войти в нее не начинает вибрировать в моих венах. Она обхватывает меня руками за плечи, и ее грудь прижимается к моей. Я чувствую ее соски, два твердых бугорка на нежной коже, и стону ей в губы.

Мой член такой твердый, что аж пульсирует.

— Я хочу, чтобы ты целовал меня везде, — шепчет Эва, отрываясь от моих губ, но оставаясь в моих объятиях. Она тяжело дышит. Ее взгляд затуманен. — Я хочу, чтобы ты снял с меня одежду и поцеловал везде вот так. Пообещай мне.

Я издаю звук, который одновременно похож на смех и стон.

— Значит, это было похоже на прелюдию к поцелую, да?

Медленно моргая, она облизывает губы.

— Ты чистишь зубы наркотическими веществами? У меня такое чувство, будто я под кайфом.

Я точно знаю, какой она была бы в постели. Гибкой и чувственной, отзывчивой и открытой, полностью отдающейся наслаждению и мне. В ней не было бы ни застенчивости, ни смущения, ни стыда. Она была создана для того, чтобы любить и быть любимой без оглядки мужчиной, который достоин ее и который, в свою очередь, будет чувствовать себя королем.

Я так сильно этого хочу, что у меня болит в груди.

И я знаю, что никогда не получу желаемого, потому что королева никогда не выберет лжеца своим королем.

— Эва.

Ее имя срывается с моих губ хриплым шепотом. Ее тело напрягается.

— Ох. Прости… я не хотела, чтобы вышло неловко.

Когда я хмурюсь, не понимая, что она имеет в виду, она поясняет: — Я говорю о твоем целибате.

Ах да. Это.

Я закрываю глаза и прижимаюсь лбом к ее лбу. Я ничего не могу сказать, не раскрыв свою ложь, и я — эгоистичный ублюдок — хочу побыть с ней вот так еще немного.

Прежде чем правда всплывет наружу и все изменится навсегда.

Эва прижимается головой к моему подбородку, опускает руки с моих плеч, обнимает меня за талию и вздыхает.

— Все в порядке, — говорит она, придвигаясь ближе. — Это почти так же хорошо, как еще один поцелуй. — Она делает короткую паузу. — Ну, на самом деле нет, но все равно довольно неплохо.

Я прижимаюсь губами к ее волосам и крепко сжимаю ее в объятиях. Она идеально подходит моему телу, словно создана для меня. Везде, где я твердый, она мягкая. Я хочу позволить своим рукам блуждать по ней, изучать изгибы и впадины ее фигуры. Я хочу уложить ее на чистые простыни и узнать все ее секреты, все ее потаенные уголки. Я хочу запечатлеть каждый сантиметр ее красоты.

— Твое сердце бьется так быстро, — шепчет Эва, прижавшись ухом к моей груди.

— Может, это не у меня зубная паста с наркотическими веществами.

Она поднимает голову и смотрит на меня снизу вверх. Ее губы изогнуты в улыбке, а глаза сияют. На мгновение я теряю способность дышать.

— Значит, тебе тоже было хорошо? — произносит Эва.

Я пропускаю ее длинные волосы сквозь пальцы, запоминая их шелковистость. То, как они струятся по моим рукам, словно вода.

— Теперь ты просто напрашиваешься на комплименты.

— Да. Скажи мне.

Я усмехаюсь, настолько очарованный ею, что чувствую себя словно под гипнозом. Она околдовала меня своей милой улыбкой и еще более милыми губами, и я пропал. Как и эта древняя каменная крепость, в которой мы стоим, что-то старое и твердое внутри меня начинает разрушаться.

Глядя ей в глаза, я бормочу: — Это было идеально, милая. Я буду вспоминать этот поцелуй каждый день до конца своей жизни. На смертном одре я буду думать о нем. И о тебе. О том, как ты смотришь на меня прямо сейчас. О том, какая ты красивая и как мне повезло, что у меня было это.

Между ее бровями появляется маленькая морщинка. Эва сглатывает и начинает чаще моргать. На долю секунды я пугаюсь, думая, что сказал что-то не то, пока она не выдыхает: — Как тебе удается всегда говорить именно то, что нужно?

Она приподнимается на цыпочки и целует меня.

Нежно. Без языка. Это простой жест, милый и чистый. Но, несмотря на это, он заставляет меня отступить на шаг, ошеломляя своей силой.

Снаружи доносятся смех и голоса, и мы отстраняемся друг от друга в тот момент, когда внутрь заходит группа американских туристов средних лет, которые восхищаются всему подряд.

— Боже, как здесь мрачно!

— Это лучше, чем жара на улице!

— Ты намазался солнцезащитным кремом, Хэл?

— В пятый раз отвечаю «да», Лоис.

— Ой, привет!

Одна из женщин наконец замечает нас. У нее непослушные вьющиеся светлые локоны под поникшей соломенной шляпой. На ней неоново-розовая футболка с изображением золотистого ретривера.

— Привет, — говорю я, беря Эву за руку и отступая в сторону.

Группа окидывает нас взглядом, пока мы идем к двери.

— Тут есть на что посмотреть? — спрашивает муж кудрявой блондинки, поглядывая на грудь Эвы. На нем белые спортивные носки, сандалии и поясная сумка.

С болью в сердце я отмечаю, что на нем еще и шорты-карго.

Эва указывает в дальний угол затененной комнаты.

— Резьба на задней стене потрясающая.

— О, резьба, — говорит кудрявая блондинка и уходит в ту сторону. Остальные послушно следуют за ней.

— Браво, — произношу я, когда мы выходим на яркий дневной свет. — Они, наверное, будут часами спорить о том, где там эта резьба.

— А после этого, скорее всего, пойдут по магазинам. — Эва смотрит на меня, поджав губы, и ее глаза сияют от смеха.

Я вздыхаю.

— Не произноси этого.

— Понятия не имею, о чем ты, — невинно заявляет она, беря меня под руку.

— Я вижу, что мой провал с выбором одежды будет для тебя постоянным источником веселья.

После паузы Эва тихо произносит: — Надеюсь что так.

Она говорит о будущем. О нашем будущем. О том, которого не существует.

Если бы она не сказала в машине о лжецах, я бы почти поверил, что она сможет меня простить, когда узнает, кто я на самом деле. Чем я занимался последние несколько месяцев. Но суровая реальность такова, что я предал ее доверие. Скорее всего, Эва не увидит особой разницы между мной и Димитрием.