Чтение онлайн

— Ты выглядишь так, будто выпала из кузова мусоровоза, — говорю я своему отражению, пока мою и вытираю руки. — И что, черт возьми, на тебе надето?

Я смотрю на бледно-голубую хлопковую рубашку с короткими рукавами, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь о том, как я ее надела. Но недавние события расплываются перед глазами. Я даже не знаю, сколько дней прошло с тех пор, как Киллиан забрал меня с «Серебряной тени».

Киллиан. Кто ты такой?

Я касаюсь тускнеющего синяка на щеке, думая о всех его противоречиях. О том, как один и тот же человек, который мог так безжалостно избить меня, мог также из кожи вон лезть, чтобы спасти мне жизнь. Как он мог хладнокровно убить Рафаэля, не моргнув и глазом, но при этом так бережно вводить мне лекарства.

Как он мог насмехаться над любовью, но целовать так, словно умирает от голода.

Этот человек – загадка, которую я никогда не разгадаю, потому что больше никогда его не увижу. Я благодарна ему за то, что он отвлек внимание Димитрия от Наза, сказав, что я с ним, но я все еще злюсь из-за всего остального, что он сделал, и, наверное, буду злиться всегда.

— Шантажировал меня ради поцелуя, — бормочу я, хмурясь.

— Ничего подобного я не делал.

Я вздрагиваю от неожиданности и обнаруживаю Назира, прислонившегося к дверному косяку. Я так рада его видеть, что на мгновение просто стою и смотрю на него, пока его улыбка не гаснет.

Он выпрямляется, в его глазах мелькает тревога.

— С тобой все в порядке?

— Я… — Я закрываю глаза и делаю вдох, затем снова смотрю на него. — Я просто так рада тебя видеть.

Он без слов сокращает расстояние между нами, обнимает меня и прижимает к себе. Я обнимаю его за талию, кладу голову ему на плечо и закрываю глаза, вдыхая его запах и крепко прижимаясь к нему. Мое сердце бьется так сильно, что мне больно.

— Мне нужно в душ. — Мои слова звучат приглушенно, потому что я говорю ему в грудь.

Наз целует меня чуть ниже мочки уха, в том месте, от которого я дрожу.

— Хорошо. Я включу для тебя воду.

— Нет, — произношу я, когда он начинает отстраняться. Назир смотрит на меня, сдвинув брови. — Я хочу принять душ вместе с тобой.

Его глаза темнеют от желания.

— Не искушай меня. Ты же знаешь, что у меня есть одна часть тела, которая любит заявлять о себе в самых разных ситуациях. И мы с тобой вдвоем, обнаженные, в душе – это определенно на первом месте в том списке.

Я обнимаю его за плечи и поднимаюсь на цыпочки, чтобы поцеловать.

— Я знаю. Поэтому и предложила.

— Ты больна, — строго говорит он.

— Не настолько больна. — Я снова целую его, покусывая нижнюю губу. — И я скучала по тебе, — выдыхаю я, чувствуя, как кровь начинает бурлить. — Ты мне нужен. Мы нужны друг другу.

Назир стонет, когда я прижимаюсь к нему грудью.

— Ты меня убиваешь.

— Я могла бы сделать кое-что другое, что понравится тебе больше.

Он решительно отстраняет меня, положив руки мне на плечи и стиснув зубы.

— Не могу поверить, что говорю это, но нет.

Я в отчаянии смотрю на него.

— Нет?

Мгновение он молча смотрит на меня, изучая выражение моего лица, затем бормочет: — Блядь.

— Это «да»? — спрашиваю я, оживляясь.

— Вроде как.

Я приподнимаю брови.

— Вроде как? Ты «вроде как» собираешься заняться со мной любовью? Что это будет включать: пантомиму? Рисование неприличных картинок?

Его лицо мрачнеет.

— Должно быть, тебе и правда стало лучше. Вся твоя фирменная язвительность вернулась.

— Да, сэр. Я полностью излечилась.

Он закатывает глаза, глядя на мою дерзкую ухмылку.

— Тебе нужно соблюдать постельный режим, милая. И прежде чем ты это скажешь: нет, не все, что можно делать в постели, способствует отдыху. Особенно когда дело касается нас.

Я смотрю на него, не отрывая взгляда, а потом тянусь к затылку и развязываю тесемки, скрепляющие больничную рубашку. Она соскальзывает с моего тела и падает на пол в виде скомканной хлопковой кучи, из которой выходит воздух.

Взгляд Наза, горящий желанием, пожирает меня. На его челюсти дергается мышца. Его голос звучит низко и хрипло: — Как тебе удается всегда быть такой чертовски красивой?

Но он не двигается и не прикасается ко мне.

В его глазах есть что-то еще? Что-то вроде… сомнения?

— Эй.

Он поднимает на меня взгляд. Интересно, видит ли он мой внезапный ужас.

— Все в порядке?

Назир вопросительно склоняет голову.

— Ты… ты ведь знаешь, что я не врала про Киллиана, да? Что он не…

— Прекрати, — грубо говорит он и заключает меня в объятия. Наз смотрит на меня сверху вниз своими горящими темными глазами, в его взгляде нежность и суровость. — Я не могу сейчас говорить о нем. Не могу смотреть на тебя и знать, что он сделал с тобой такое. — Он касается моей разбитой щеки, затем опускает руку и кладет ее на все еще ноющую шею. Его голос становится хриплым. — Больше всего я не могу смириться с тем, что меня не было рядом и я не смог этого предотвратить.

— Назир…

— Милая, прекрати. — Он мягко прижимает палец к моим губам. — Пожалуйста. Я все еще прихожу в себя, а ты не здорова. Я хочу тебя – я всегда хочу тебя, – но честно, прямо сейчас мне стоит огромных усилий просто держать себя в руках, потому что я так хочу убить этого ублюдка, что я почти чувствую вкус крови. Я…

Он резко замолкает, а потом смеется, но смех его звучит мрачно и пугающе.

— Честно говоря, я думаю, что я немного не в себе.

У меня сжимается горло и начинает болеть в груди.

— Хорошо.

Назир стонет.

— О боже. Не говори таким голосом.

Уткнувшись лицом ему в грудь, я шепчу: — Это моя вина.

Его громкий выдох шевелит волосы у меня на макушке.

— Боже. Нам понадобится куча сеансов психотерапии.

В этот момент мы оба начинаем смеяться. Смех мрачный, без тени юмора, но все же это смех, и с него можно начать.

— Ладно, Энни Оукли, — говорит он, используя прозвище, которое дал мне при нашей первой встрече. — Пора в душ. Хотя, думаю, лучше примем ванну. Мне нужно присесть. Нога просто отваливается.

— О боже мой. — Я отстраняюсь, чтобы в ужасе посмотреть на его бедро. — Твоя операция. Твоя нога.

— Да, — сухо отвечает Наз. — И ты не захочешь знать, что происходит с моими легкими. Мы с тобой две горошины в одном стручке, милая. Давай, я включу воду.