Чтение онлайн

Я скрещиваю руки на груди, прислоняюсь к кухонной столешнице и тяжело выдыхаю.

Коннор бросает на меня взгляд.

— Держи. — Он протягивает бутылку пива. — Выглядишь так, будто тебе это нужно.

Я беру ее, но просто стою, не открывая, и смотрю в окно. Заходящее солнце окрашивает небо в огненные тона.

Коннор захлопывает дверцу холодильника, откручивает крышку со своей бутылки пива и делает большой глоток. Затем вытирает рот тыльной стороной ладони.

— Я за километр могу распознать, когда кто-то на грани. Поговори со мной, брат.

После долгой паузы я говорю: — Киллиан.

Коннор делает еще один глоток пива, давая мне время все обдумать.

— Он захватывает корабль. Берет заложницу. Убивает капитана и команду, за исключением одного человека. То, что он оставил в живых члена экипажа, важно, но я не знаю почему. Он избивает заложницу и отправляется в плавание через Северную Атлантику, но на полпути его подбирает ВМС США. Несколько дней спустя тот же самый фрегат высаживает его и заложницу на острове недалеко от Португалии. У него есть конспиративная квартира. В своей записке он упоминает «разведданные» и «источник».

Я встречаюсь взглядом с Коннором.

— Он шпион.

Коннор кивает.

— Вероятно, агент под глубоким прикрытием, потому что Табби не может найти в базах данных ЦРУ или АНБ никаких сотрудников, подходящих под его имя или описание.

Оперативники, работающие под неофициальным прикрытием, – это внештатные консультанты правительственных агентств, работающие вне предписанных каналов и выполняющие секретные миссии. Они высококвалифицированы в шпионаже и сборе разведданных, им поручают все что угодно: от политических убийств до фальсификации выборов в других странах и тому подобное.

Они также чрезвычайно опасны.

У них есть куратор, который назначает операции, но они никому не подчиняются. У них только одна цель: выполнить миссию. Неважно как, неважно какой ценой. Если их поймают, у них нет подстраховки, потому что правительство, нанявшее их, будет отрицать, что знает об их существовании. Поэтому они идут на крайние меры, чтобы их не обнаружили, ведь поимка враждебными иностранными государствами неизбежно означает тюремное заключение или казнь.

Опытные в проведении тайных операций и ведении нетрадиционных боевых действий, они – одинокие волки шпионского мира.

Это те самые парни, которые делают по-настоящему грязную работу.

Я знаю все это, потому что мой собственный отец был одним из них.

— Значит, у него есть задание, — говорю я. — Что-то, в чем, по его мнению, ему поможет похищение Эвы.

— Что-то связанное с Димитрием, — говорит Коннор, кивая.

— Но по какой-то причине он решает вместо этого отвезти ее на свою конспиративную квартиру.

— Может быть, он получил от Димитрия то, что хотел. Предоставил ему доказательства, что она жива, заключил сделку и отпустил ее.

Я качаю головой.

— Я так не думаю. Эва только что сказала мне, что Киллиан сообщил Димитрию, что она с ним. Готов поспорить, Димитрий предполагает, что она все еще у него.

— Так в чем же выгода Киллиана в этом сценарии?

— Я не думаю, что она есть. — Я встречаюсь с растерянным взглядом Коннора. — И это то, что меня пугает.

Мгновение спустя его выражение лица меняется с растерянного на понимающее.

— Ты думаешь, она ему нравится.

Я вспоминаю, что Киллиан сказал мне по телефону, и тот хриплый, полный жажды оттенок в его голосе, когда он произнес: «Потому что чем больше времени я провожу с твоей женщиной, тем меньше мне хочется ее отдавать».

— Я думаю, ее суперспособность – ставить мужчину на колени еще до того, как он поймет, что его поразило.

Коннор потирает подбородок с минуту.

— Это могло бы объяснить, почему он оставил в живых одного члена экипажа.

— Почему?

— Чтобы был кто-то, кто мог бы позвонить в береговую охрану и рассказать им, что случилось… и куда, по ее мнению, он направлялся.

— Чтобы я знал, где ее искать, — медленно произношу я.

— Я имею в виду, Киллиан оставил записку. Он определенно знал, что мы уже в пути. Интересно, не было ли подстроено то, что он позволил члену экипажа подслушать, куда он направляется. — Тон Коннора становится восхищенным. — Хм. Это в какой-то степени гениально.

Я уже начинаю ненавидеть этого придурка.

— Гениально или нет, он распускал руки на мою девушку, так что он на первом месте в моем черном списке.

— И… как думаешь, кто достал ей лекарства? — осторожно спрашивает Коннор.

Когда я бросаю на него свирепый взгляд, он поднимает руки.

— Я просто констатирую факты. В том состоянии, в котором Эва находится, она не пошла и не купила их сама. На этикетке написано, что это ванкомицин от инфекционного эндокардита. Это не то, что ты получаешь, когда тебя избивают.

Я решаю, что пора открыть пиво, и срываю крышку зубами. Выплевываю ее и делаю огромный глоток.

— И Киллиан действительно извинился. Списал все на неверные разведданные. Насколько я понимаю, он считал, что Эва заодно с Димитрием, как Берже был заодно со своей женой-троллихой. — Коннор делает паузу. — Интересно, она вообще выбралась из багажника?

— Мы припарковали эту чертову машину у нее на подъездной дорожке. Судя по тому, как она орала, соседи вызвали полицию, как только мы уехали.

Он пожимает плечами.

— В общем. Киллиан похищает Эву, из принципа издевается над ней, а потом узнает, что она на самом деле хороший человек. Потом она заболевает, и ему становится ее жаль, поэтому он отвозит ее к врачу. Это объясняет, почему появились военные.

Я медленно киваю, обдумывая это.

— Верно. Если он достаточно значимый агент с высоким уровнем допуска, у него будут самые разные интересные связи по всему миру. Если ты ценный источник секретной информации для Пентагона, ты можешь добиться чего угодно. В том числе и военного сопровождения.

Я допиваю пиво и со стуком ставлю пустую бутылку на столешницу, чувствуя, что вот-вот вспыхну.

— Итак, что бы Киллиан ни пытался получить от Димитрия, это чрезвычайно важно. Что есть у Димитрия, чего он мог бы хотеть?

— Я не знаю, брат, — тихо говорит Коннор. — Но что бы это ни было, ничего хорошего в этом нет.

ЭВА

Ко мне подходит седовласый мужчина с добрыми глазами и нежными руками. Пока я лежу на кровати, а Наз молча стоит рядом, мужчина измеряет мне давление, берет кровь на анализ, а затем задает вопросы о моем самочувствии и травмах, полученных на корабле.