Чтение онлайн

— Завтра вам принесу студенческие и читательские билеты, зачетные книжки, — объявила она. — Тогда вы сможете получить учебники.

Возрастной состав нашей группы был очень разношерстный. Я оказался моложе всех. Самому старшему было лет 50, не меньше. Колоритный дядечка, ничего не скажешь: в сером костюме-тройке, белой рубашке, галстуке и блестящих лакированных туфлях. И держался он особняком от всех. Впрочем, я тоже не стремился к общению. Но поздороваться со всеми, представиться, пару слов сказать о себе — дело святое. И сразу получил прозвище «Малой» — из-за возраста, разумеется. И тут же в мой адрес, как самому молодому, посыпались смешки и шуточки, в том числе и достаточно обидные. Я старался не обращать на них внимания.

Старостой группы выбрали самую возрастную из всех теток — Ирину Дмитриевну, работающей в администрации Волобаевского района, что в 200 км от областного центра, чиновника средней руки — то ли завотделом, то ли завсектором. Она подхватила тетрадный листок с расписанием занятий, продиктовала всем. Занятия начинались аж в 7.45 утра и заканчивались в 14.20. И так каждый день, две недели, включая начало сентября. Это, оказалось, благодаря тому, что всех студентов-«очников» с 1-го сентября отправляют в колхоз.

После этого нас отпустили — заселяться в общежитие. Практически все студенты из нашей группы жили в районах. Отказались от общаги только колоритный дядька Валерий Александрович, который намеревался поселиться в гостинице «Дом колхозника», да я, рассчитывавший всё-таки завтра-послезавтра сбежать с занятий с помощью Устинова. Тем более, что у меня своя квартира в городе, да и прописка тоже городская.

Мы вышли на крыльцо. К стоянке направились вдвоём — я да Валерий Александрович. Остальные из группы к числу автолюбителей не относились.

— Малой, подбрось до общаги! — услышал я, когда открывал дверь машины. Сзади стояла компания из четырех моих нынешних однокурсников. Ребята постарше меня лет на пять, заводные, хулиганистого вида.

— Мне в другую сторону! — отрезал я.

— Ладно тебе! — один из них, кажется, Вадим подошел ближе, цепко ухватил меня за плечо, попытался повернуть к себе. — Что ты жмешься-то? Не говнись, дружбаны просят…

Он не договорил. Я ухватил его запястье, крутанулся вокруг себя, вынуждая потерять равновесие, подбил под колено и завёл его руку за спину вверх. Вадим рухнул на колени, взвыл:

— Больно, сука! Отпусти, гад!

Я поддернул руку повыше, ухватив другой рукой за волосы. Парень заорал. Его спутники рванулись было ему на помощь, но я предупредил:

— Еще шаг, и я ему руку сломаю!

— Отпусти! Отпусти! Больно! — выл Вадим.

— Будешь еще? — поинтересовался я, еще раз приподняв ему руку.

— Нет! Отпусти!

Я чуть ослабил хватку.

— Будешь еще безобразничать? — откровенно издевательски поинтересовался я.

— Нет! Нет! Отпусти!

— Смотри!

Я отпустил. Он упал на колени, упираясь руками в асфальт. Поднялся и сказал с угрозой:

— Ну, гадина, держись!

— Тебе мало? — удивился я и подшагнул к нему.

Он отскочил. Его приятели напряглись. Я им улыбнулся, развел руками, опять провоцируя на стычку — достали они во время занятия шуточками в мой адрес, типа, «сопли будем утирать!», «есть, кому за пивом бегать», «тише, тише, а то малой заплачет»…

Однако парни на мою провокацию не поддались. Криво улыбаясь, с обещаниями «потом поговорить», компания направилась в сторону остановки.

— А ты резкий парнишка, — заметил Валерий Александрович. — По тебе и не скажешь…

Он незаметно подошел и встал у меня за спиной, держа в руках газовый ключ — страховал. Может, это и послужило еще одним аргументом в погашении конфликта? Вполне.

— Я первенство города по самбо полгода назад выиграл, — на всякий случай похвастался я. — От общества «Динамо».

— Сломал бы ему руку и никакое «Динамо» бы тебя не спасло от уголовного дела, — ворчливо заметил он, направляясь к своей серой «волге».

— Валерий Александрович! — крикнул я ему в спину. — Спасибо!

Он, не оборачиваясь, махнул рукой.

Времени было вагон — всего лишь полдень. По большому счету можно было бы смотаться обратно в деревню. Но вроде срочных дел там не предвиделось. В конце концов, мои подопечные саженцы подождут. Я направился домой, в квартиру на Кропоткина.

Дома сварил пельмени, заварил чай. После обеда провёл ревизию морозилки, чтобы к возвращению maman ей не пришлось бегать по магазинам. Мясо, и свинина, и говядина, еще оставалось. В ящик на балкон я выгрузил полмешка молодой картошки, врученной мне соседкой бабой Верой. И она, и дед Петя ударными темпами ежегодно, невзирая на возраст и здоровье, сажали-убирали эти самые корнеплоды. Как только я переехал в Кочары, сначала баба Вера, потом дед Петя подошли и сказали, чтоб картошку я не покупал, дескать, у них её каждый год много остается, поделятся. Поставили, так сказать, на довольствие.

После медитации (куда уж без неё? стала привычной, как утренняя чистка зубов) меня посетила вдруг неожиданная мысль: а неплохо бы нашей родной православной церкви сделать подарок, а заодно и избавиться от ящичка со святыми мощами. Кто знает, какое он воздействие, в конечном счёте, оказывает на окружающих?

Я набрал телефонный номер Коломойцева Степана Никифоровича, того самого, которого Василий Макарович почему-то тоже обозвал инквизитором. Интересно, а они — тот, которого мы упокоили в старом ските, и этот наш знакомец связаны между собой или нет? Вроде как конфессии разные, не должны. А если у них друг с другом согласие и взаимопонимание, то у меня могут возникнуть проблемы…

Проще тогда этот самый загадочный ларец Устинову отдать. Я уже было хотел положить трубку обратно, но в трубке раздался голос Коломойцева:

— Слушаю вас!

Я вздохнул и ответил:

— Добрый день, Степан Никифорович! Ковалёв беспокоит…

Мы договорились встретиться через сорок минут. Столько времени ему надо было на то, чтобы собраться и доехать до меня, точнее, до летнего открытого кафе «Подсолнух», в просторечии «Шайба», что располагалось в парке недалеко от моего дома.

Я взял (в кафе обслуживали без официантов) себе мороженое и кофе. Степан Никифорович только кофе. Он был чертовски рад меня видеть и даже порывался заплатить за мой заказ сумму в 48 копеек.

Я сразу сообщил ему, что работаю в районе, в лесхозе, поступил на заочку на лестех в сельхозинститут.

— Степан Никифорович, вон скажи мне, ты знаешь такой Орден или Общество «Наследники святого Игнатия Лойоллы»? — прямо спросил я. — Что-нибудь можешь про них сказать?

Мой вопрос ввёл его в ступор. Он ошеломленно вытаращился на меня, сцепил пальцы перед собой, поставив локти на стол, упёрся лбом в них. Молчал некоторое время. Я его не трогал, не торопил.