Чтение онлайн

– Что ждет нас дальше на пути, Герон?
– Сэр Роберт шагал по левую руку от наемника - правой Герон вел под уздцы Бота.
– Какой город?

– Бот.
– Видя недоумение сэра Роберта, Герон поспешил объясниться: - Я приобрел там свою лошадь, а у нас принято называть лошадей по городу, где их приобрели.

– Угу, приобрел!
– проворчал плетущийся чуть позади Элементаль.
– Говори уж, как оно есть: отнял силой!

– Это моя жизнь!

– Твоя-твоя, кто бы спорил!

Резкие слова вспыхнули и сгорели - соткалось молчание. Маленький отряд под предводительством Герона двигался вперед, на север.

По левую руку от Герона все так же шел сэр Роберт, позади них - Элементаль, который время от времени гладил Бота по ляжке, чувствуя, как под ладонью пульсирует горячая кровь. Это успокаивало карлика и отвлекало от мыслей о Героне - своим "приобрел" наемник вывел его из себя. За ними, шагах в пяти, в полной тишине брели Фредерик и Пираллида. Духи летели за девушкой и чем-то напоминали мальчиков-рабов - дай им руки и ноги, да в руки шлейф платья сходство было бы разительным.

Так, в молчании, поднимаясь все вверх и вверх, путешественники продвигались вперед, пока не достигли вершины лощины, где ее склоны выровнялись и сама она растворилась в безбрежной равнине, уходящей вдаль до самого горизонта. Из-за отсутствия влаги трава под ногами стала редкой, а местами и исчезла вовсе, образовав большие желто-коричневые пятна по цвету выходящего наружу песка. Стало скучно.

Чтобы хоть как-то отвлечься от однообразия пейзажа, Фредерик оставил Пираллиду в одиночестве и нагнал идущую впереди троицу. Он не слышал приведших к молчанию резких слов, а потому без излишних вступлений сразу же начал с вопроса:

– Герон, а Торнтон что, действительно мертвец?

– Я не знаю. Да этого никто знает! Он повелевал нами и платил хорошие деньги. Однако все время держался на расстоянии, как и подобает мудрому предводителю. Ведь мудрый предводитель никогда не будет есть с вами из одной чашки просто из опасения случайно проявить неподобающую мягкость. Мы видели, как он истекал кровью от ран, но ни разу не слышали стонов. Наутро после битвы он мог встать таким же свежим, как это было накануне, хотя мы, даже те, кто не получил никаких царапин, валились с ног обратно в сон от бессилия. Тут, конечно, не обошлось дело без бесовских чар, но нам, наемникам, до этого, нет никакого дела. Одно могу сказать точно, он силен, как бык, и в честной схватке ему нет равных.

– Ну а слабости?! Он пьянствовал, ел, водил на ночь женщин?

– Все чушь! Я пожил дольше вашего на землях мертвых и могу сказать, что и мертвецы пьют, чревоугодничают и водят на ночь женщин не меньше живых. Плоть, даже мертвая, любит женские ласки. Конечно, проку от этого мало и детей у мертвых не бывает, но, поверьте мне, на взгляд отличить мертвого от живого, если, конечно, тот не рассыпается на части от ветхости, вы вряд ли сможете. Достоверно только одно: плоть мертвого холодна, как камни тех склепов, где им следовало бы находиться.

– Но ведь ты тоже мертв...
– промолвил бывший конюший.

– О себе я говорю в первую очередь!
– Герон вскинул руку вверх и повертел пальцами перед носом конюшего.
– Трогай, ну! Ладонь холодна как мрамор!

– Зачем же ты тогда хотел, чтобы тебя оживили?

– Теперь уже не знаю сам... Наверное, мне впервые в жизни было страшно...

– Может, Торнтон жал кому-либо руку - я имею в виду живым?
– не отставал от наемника Фредерик.

Герон остановился, отпустил коня и в недоумении поднес пятерню к покатому лбу - на миг его глаза скрылись ото всех. Пригладив пальцами волосы, он неожиданно воскликнул:

– Святые мощи! Ведь вы не видели Торнтона! Правда, не видели?!

– Нет, - ответил за всех Фредерик.

– А-а, ну тогда все ясно! Сейчас я вам его опишу. Надеюсь, дальше не будет глупых вопросов.
– Вновь подхватив рысака под уздцы, Герон пошагал дальше.
– Его называют "Серый дракон". Хотя по правде следует величать "Серая мышь" - все его одеяние состоит из сшитых вместе мышиных шкурок. Видимо, мышиный мех весьма хорошо держит тепло, поскольку даже на Перешейке Магов, - единственном месте во всем Мортвилле, где вечно лежит снег, и мы кутались в любой клочок ткани, лишь бы удержать хоть частицу тепла, - Торнтон разгуливал в своем наряде как ни в чем не бывало.

– Тогда почему дракон?
– недоуменно спросил Фредерик.

– Я бы ни монеты не поставил на того, у кого хватило бы наглости назвать Торнтона "мышью", - усмехнулся Герон.
– Но это не главное. Все дело в накидке. Торнтон говорит, что она - часть крыла настоящего дракона. Однако я в это мало верю... Не может же, в самом деле, шкура дракона состоять из клочков?!
– обратился он к сэру Роберту, но, видимо, и не ожидал ответа, поскольку тут же продолжил: - По-моему, это те же самые неизвестным образом склеенные шкурки, только сквозь них продето нечто вроде ребер... Так вот, когда Торнтон скачет, эта накидка раздувается наподобие крыла летучей мыши и полощется позади над крупом коня, издавая звук рассекающей воздух стрелы. Словно сам дьявол летит по воздуху! Я же говорю, он силен, как бык: удержаться в седле, да еще против ветра, да еще когда конь мчит во всю прыть, а всадника рвет назад такой "капюшон", может только Торнтон!
– Герон помолчал, восстанавливая дыхание.
– Его лицо всегда скрыто до самых глаз. Только запыхавшись в бою, он позволяет себе оголить нос, чтобы отдышаться - не более... А насчет того, чтобы пожать руку... Он никогда не снимает своих мышиных перчаток, да и, откровенно говоря, не очень-то хочется их касаться. Что-то есть в этом одеянии омерзительное и холодное, выползшее из той же мышиной норы.

– И только из-за накидки его называют драконом?
– удивился сэр Роберт.

Герон покосился на крестоносца и пожал плечами.

– Говорят, дракон как-то связан с родом Торнтонов. Он даже изображен на их родовом гербе. Но это все меня мало интересует, поскольку весьма часто за красивыми гербами скрывается нищета. Я предпочитаю смотреть на кошелек, а что там нарисовано на вратах родовых замков меня мало заботит.
– Герон взглянул крестоносцу прямо в глаза.
– Надеюсь, сэр, вас мое мнение не задело...

– Ну, не то, что бы совсем, - медленно промолвил сэр Роберт.
– Но, в общем-то, ты прав.

– Вы мудрый человек... как и монсеньор.

Теперь пришла очередь Элементаля покоситься на Герона. Похоже, заметил он, характеристика "мудрый" было для наемника главным комплиментом в адрес любого великородного человека. За таким он готов был следовать хоть в огонь, хоть в воду.

После долгого перехода по голой равнине было решено устроить привал - погоня за горизонтом остановилась. Разгулявшийся к полудню ветер нагнал облака; белесые в вершинах, они темнели до синевы по мере опускания книзу, а у самых подошв и вовсе становились темно-фиолетовыми. Элементаль лежал на куртке и смотрел на их бег сквозь полузакрытые веки. Самые огромные облака напомнили ему горы, а самые мелкие - почему-то мышей. У них даже форма было такая - мышиная: маленький горбик головы и большой горб спины - только без хвоста, который, однако, можно было легко дорисовать в воображении... Ему не давал покоя Торнтон. Он все пытался представить себе этого человека, вертел его образ в уме и так, и эдак, но вместо создания из плоти и крови сознание упорно рисовало какого-то монстра: и часть крыла дракона оказывалась не накидкой, а реальным крылом, и мышиная одежда заменяла человеческую кожу, да и сам Торнтон упорно перерастал положенные Богом людские размеры.

– Кстати, - уловив мгновение между всеобщим чавканьем, пробормотал он, - я должен вам прочитать одно стихотворение!

Над Элементалем, закрыв собой небеса, тотчас возник Гений.

– Интересно. Давай!

– Только если это не долгая песнь о героях, прекрасных женщинах и смерти, - откликнулся сэр Роберт.

– А я бы послушала...
– поддержала карлика Пираллида.

– Увы, это стихотворение не о том. О героях и прочем, о чем вы просите, я прочту вам как-нибудь попозже. Слушайте же: