Чтение онлайн

— Конечно, — Лис протирал тутовую дудочку краем рубашки. — На месте Повелителя я бы тебя и в слуги не взял, не то что в помощники.

Эти слова были лишними. Шун-Ди ощутил, как плёнка тишины над треском костра натягивается от напряжения.

И тогда Дуункур превратился.

Массивная росомаха — чёрная, как сгущающийся над холмом мрак, — прижала к голове круглые уши и прянула на Лиса из комка, которым стали штаны и безрукавка. Шун-Ди впервые видел, чтобы Двуликий превращался так быстро. Он не успел толком понять, что происходит — видел только когти-кинжалы, зубы и лапы с узлами мускулов. И то, как всё это несётся на Лиса.

Как тогда, в садалаке — где он не видел ничего, кроме копыт Лурия-Гонта и струйки крови на вот этом виске.

Или потом, ночью в Лиайе. Где он не видел ничего, кроме рук Уны на этих плечах, не слышал ничего, кроме сдавленного шёпота…

Хватит.

Он вскочил и бросил в Дуункура первую попавшуюся палку, но промахнулся. Иней встрепенулся от шума, отполз с дороги росомахи и выдохнул струю пара — но и она прошла мимо, не причинив тому вреда. Лис стоял, чуть подавшись вперёд, будто ждал Дуункура; по его губам бродила странная улыбка. Шун-Ди попытался крикнуть; крик замер в горле — и Лис в последнюю долю секунды скользнул в сторону.

Дуункур пробежал ещё несколько шагов — разогнался и не мог остановиться. Наконец замер, упираясь тремя лапами (одна была перевязана) в землю, и завертел головой, высматривая Лиса; но тот был уже по другую сторону костра, где-то за спиной Шун-Ди. Всё-таки до сих пор трудно привыкнуть к скорости, с которой он может двигаться.

Думай.

Не помня себя, Шун-Ди схватил вторую палку — крупнее и сучковатее. Хорошо, что Лис у него за спиной; так они, наверное, сумеют потянуть время до возвращения лорда Альена или…

Лис больно сжал его локоть.

— Тихо, Шун-Ди-Го. Похоже, наш обидчивый приятель именно этого и добивается, — Шун-Ди обернулся. Лис помолчал, испытующе глядя на росомаху; та оскалилась и снова припала к земле. — Я не буду драться с тобой, пока мы в одной стае, Дуункур, сын Рааха. У нас общие враги.

Воздух ещё раз — почему-то теперь заметнее — задрожал от магии; костёр, будто вздрогнув во сне, метнулся вверх. Росомаха всё ещё блестела клыками, но через секунду на их месте уже были вполне человеческие (хоть и чересчур белые и острые) зубы Дуункура.

— В одной стае? — невозмутимо отряхнувшись, он натянул штаны. — Забавно, лисёнок. Никогда я не был в одной стае с женоподобным певчишкой вроде тебя.

Шун-Ди подавился возмущённым восклицанием. «Женоподобный певчишка» — надо же додуматься сказать такое о Лисе! Он прочистил горло; руки слегка тряслись.

— Знаешь, Дуункур, я не имею права вмешиваться, но всему есть границы…

— Шун-Ди-Го, — хватка Лиса на локте стала крепче; Шун-Ди услышал странный звук и не сразу понял, что это он сам шипит от боли. С земли ему вторил Иней — тоже шипел, но на Дуункура, который как ни в чём не бывало застёгивал штаны. Мелкие облачка пара клубились вокруг головы и серебристой шеи дракона. Всё же как жаль, что он промахнулся. — Не стоит. Если мы поубиваем друг друга на пути в Ти'арг, лорду Иггиту от нас будет мало проку. К тому же, — Шун-Ди не видел Лиса, но знал, что тот ядовито улыбается, — над «певчишками» обычно язвят те, у кого нет слуха и голоса, а над «женоподобием» — те, у кого проблемы с женщинами. Тебе это известно, росомаха?

Дуункур фыркнул от смеха, но слегка побледнел. Пока он пересчитывал ножи, Шун-Ди услышал, как кто-то поднимается по холму, и с облегчением вздохнул. Слава Прародителю.

Было по-прежнему больно: вытащить локоть из пальцев Лиса он как-то забыл.

— О, ну у тебя-то с женщинами всё прекрасно, не так ли? От тебя, вдобавок к прочему, за полёт стрелы разит человеком, — в голосе Дуункура звучало искреннее отвращение; у Шун-Ди пересохло во рту. — Твои соплеменники знают, что ты спутался с двуногой девкой?

Под чьей-то подошвой хрустнули ветки, с шорохом раздвинулись ягодные кусты. Шун-Ди боялся поворачиваться. Лис выпустил его локоть.

— Полагаю, это в любом случае тебя не касается, — холодно сказала Уна. — Если, конечно, ты имеешь в виду меня.

— И если снова развяжешь драку — вскоре будешь мечтать оказаться как можно дальше отсюда, — добавил лорд Альен. Он шагнул в круг света; чёрный плащ был перекинут через локоть, глаза горели синевой — или, по крайней мере, так померещилось Шун-Ди. Дуункур согнулся пополам, бормоча извинения. — Это не угроза. Это сообщение. Ты понял?

— Да, милорд.

Красивая ладонь лорда Альена улеглась на рукоять меча.

— Хочешь увидеть, что ждёт тебя при непослушании? Могу показать разные варианты.

— Нет, милорд, — Дуункур упал на колени; теперь он был похож на чёрного щенка-переростка, который провинился перед хозяином и поджимает хвост. — Я забылся. Умоляю, простите меня.

Лорд Альен молча кивнул и отошёл от Дуункура, точно потеряв к нему всякий интерес.

— Видишь, Шун-Ди, — шепнул Лис. Шун-Ди обернулся и удивлённо посмотрел на него: уже не помнил, когда Лис в последний раз называл его просто по имени, — иногда необязательно сразу меня спасать.

— Не хочу, чтобы ты умер, — серьёзно сказал он.

— А я и не собираюсь, — не менее серьёзно заверил Лис.

А уже следующим утром они достигли цели — как-то внезапно и чересчур легко. Шун-Ди так и не привык к мысли, что можно одолеть столь огромное расстояние за несколько дней. Лорд Альен туманно намекал, что в некоторых уголках Мироздания возможно и не такое — намекал неохотно, лишь когда лорд Ривэн слишком донимал его расспросами. Говорил о крылатых механизмах и кораблях, плавающих под водой, подобно русалкам, о летающих шарах, наполненных воздухом, и о странных ящерах, которых используют как лошадей. Но всё это совершенно не укладывалось у Шун-Ди в голове — даже с учётом того, что его другом (вот именно, другом; нужно повторять про себя эти святое, мудрое слово не реже, чем молитвы Прародителю) был оборотень, а путешествовал он в обществе драконов. Гораздо проще воспринимать такие откровения как сказки — по крайней мере, до тех пор, пока не увидишь своими глазами.

Дымка облаков расступилась, и внизу показалась знакомая мгла сосен Паакьярне, его крутой склон, а дальше — каменисто-песчаное побережье, чей плавный изгиб облизывало море. Его тёмная бирюза приветливо смотрела на них, сверкая под солнцем. Шун-Ди был рад морю: оно возвращало душевное спокойствие, дарило — хотя бы ненадолго — силы жить. Он не хотел, он больше не мог страдать (тем более, страдания не имели совершенно никакого смысла), но и прекратить безмолвную пытку было не в его силах. Так недолго привыкнуть к боли и начать упиваться ею — а этого он тоже не хотел.

«Двойной тупик» — как в игре в «лисью нору».

— Нас уже ждут, — сказал Дуункур. Шун-Ди вздрогнул: снова забыл, что это мерзкое существо сидит за спиной. И что ему стоило полететь с кем-то другим?… — Внизу, толмач. Под соснами.

— Кто ждёт? — с опаской спросил Шун-Ди. Дракон резко нырнул вниз; пришлось ухватиться за ближайший к седлу зелёно-коричневый гребень. Ладони кололи мелкие травинки. — Твои сородичи?

— Да, — Дуункур скрипуче хмыкнул. — Не меньше полусотни. Я их чувствую.