Чтение онлайн

— Законным властителям, — задумчиво прошептал Лис. — Знать бы ещё, кто они. Королевская династия прервана.

— Народ? — робко предположил Шун-Ди.

— Крестьяне и мастеровые? О нет, Шун-Ди-Го. Милорд ведь не радужно мыслящий подросток, чтобы в это верить.

Андаивиль ещё раз недовольно фыркнула, но сомкнула челюсти.

ЧЕГО СТОИТ СЛОВО ТОГО, КТО ВСЮ ЖИЗНЬ ЛИЦЕМЕРИЛ И ПЕРЕД ДРУГИМИ, И ПЕРЕД СОБОЙ?… ОДНАКО, РАЗ УЖ МЫ ЗДЕСЬ, Я ПОВЕРЮ ТЕБЕ. НО УЧТИ — ТОЛЬКО В БЛАГОДАРНОСТЬ ЗА ТО, ЧТО ТЫ ИЗБАВИЛ МИР ОТ АЛЧНОСТИ ТАУРИЛЛИАН!

Через узловатые корни сосен вновь перепрыгнул серебристый всполох: Иней метнулся от матери к Уне и уткнулся носом ей в колени. Видимо, им овладело естественное желание познакомить двух самых дорогих существ (Шун-Ди задушил обиду) — но Уна колебалась.

БРОСЬ, СЕСТРА, — с усмешкой в рыке вмешалась Рантаиваль. — ПРИЗНАЙ, ЧТО ТЕБЕ ПРОСТО НРАВИТСЯ ЭТОТ СТРАННЫЙ МАГ.

НРАВИТСЯ?! — Андаивиль резко обернулась, и в Шун-Ди взгрызся ледяной ужас: неужели они станут свидетелями схватки драконов?… Но, к счастью, над соснами не поднялись ни пламя, ни пар. — ВЗДОР! Я ПОМНЮ, КАКИМ ГОРДЫМ УПРЯМЫМ МАЛЬЧИШКОЙ ОН ПРИШЁЛ К ТАУРИЛЛИАН И КАК БЕСЦЕЛЬНО ИГРАЛ С НИМИ СЛОВАМИ — ОСОБЕННО С ПОЭТОМ… ОН СРАЗУ НЕ ПОНРАВИЛСЯ МНЕ. НО НЕВАЖНО, — зрачки-щели стрелами впились в лорда Альена. — ИТАК, К СОЖАЛЕНИЮ, Я СНОВА ПУЩУ ТЕБЯ К СЕБЕ НА СПИНУ. НО ИМЕЙ В ВИДУ, СМЕРТНЫЙ: ЭТО ПОСЛЕДНИЙ РАЗ! Я НЕ КАКАЯ-НИБУДЬ ЗАМШЕЛАЯ ДЕРЕВЯШКА, ЧТОБЫ ВОЗИТЬ ТЕБЯ, ТОЧНО ЛОШАДЬ!

Лорд Альен кивнул со спокойным и честным лицом. Очень спокойным и честным.

— Разумеется.

ТАК, МОЖЕТ БЫТЬ, ПОЗНАКОМИШЬ МЕНЯ СО СВОЕЙ ХРАБРОЙ ДОЧЕРЬЮ? РАЗ ОНА СМОГЛА ВЫТАЩИТЬ ТЕБЯ ИЗ ТВОИХ ПЕЩЕР И ЛАБИРИНТОВ, ЕЙ ЯВНО НЕ ЗАНИМАТЬ УПОРСТВА.

Я САМА ПОНЕСУ ЕЁ, — миролюбиво предложила Рантаиваль. — И МОЕГО СЫНА, ПОКА ЕГО КРЫЛО НЕ ИСЦЕЛИТСЯ ДО КОНЦА.

Уна, поборов страх, уже шла к драконам; Дуункур враждебно сверлил её взглядом. Лис зевнул, будто вся эта сцена внезапно наскучила ему.

— Ну, вот всё и решилось. У нас прибавилось союзников. Пойдём-ка в деревню, Шун-Ди-Го: я зверски голоден, а тебе ещё надо прочесть свою молитву.

С прибытием драконов странные неожиданности — как и следовало ожидать — не закончились. За три дня, отмеренных лордом Альеном, Паакьярне и селение боуги под ним из тихого зелёного уголка на берегу моря превратились в кишащий шумом, суетливый котёл, где то и дело вспыхивали разногласия и ощутимо не хватало места. Шун-Ди думал, что слова «сбор союзников» предвещают ожидание небольшого отряда, который поддержит Уну и её отца и, возможно, будет охранять их за океаном. Но «союзники» оказались таковыми в полном смысле — в том, в каком о них говорили вельможи Минши, обсуждая Великую войну.

Это была армия.

Во-первых, постоянно приходили новые Двуликие — поодиночке, парами и небольшими стаями. Шун-Ди и Лис пытались считать их, но вскоре сбились: новые волки и лисы являлись на поклон к лорду Альену чуть ли не каждый час, а оборотни-птицы были слишком похожи друг на друга и многочисленны. Приходили рыси, олени и горные козы (Шун-Ди сначала с досадой задался вопросом, какие же из них воины, а потом присмотрелся к рогам, копытам — и передумал), тигры и даже существа, которых он раньше не встречал. Например, одна женщина с юго-западных просторов материка за Великим Лесом носила обличье кого-то вроде лошади, но с причудливым окрасом — в чёрную и белую полоску. Не будучи хищницей, в человеческом облике она отлично стреляла из лука и метала ножи. Лис, конечно, тут же начал любезничать с ней (ведь нечасто есть шанс пообщаться с такой диковинной гостьей), а Уна — демонстративно это игнорировать.

Среди оборотней были те, кто владел мечом, ножами, луком или боевым топором, но попадались и те, кто предпочитал рукопашную; в основном — кровожадные одиночки вроде Дуункура. Они настораживали Шун-Ди, но он подозревал, что их-то лорд Альен и ждёт больше всех. Все они, добравшись до Паакьярне, вставали на колени перед Повелителем Хаоса — точно приносили присягу. Кто-то пытался поцеловать край его чёрного плаща или воздух вокруг длинных пальцев; такие порывы лорд Альен вежливо пресекал, и в его взгляде мелькало усталое раздражение — но пропадало так быстро, что Шун-Ди сомневался, не померещилось ли ему.

Во-вторых, к берегу подплывали русалки. Их число тоже росло, и на второй-третий день вместо пары рыбьих хвостов в прибрежных водах серебрились десятки. Бледные девы с волосами цвета бирюзы или водорослей приближались к кромке песчаного пляжа у подножья Паакьярне и поднимали руки или шипели что-то на своём пробирающем до костей языке, призывая Повелителя. Он спускался и тихо, подолгу говорил с ними, присев у воды. Шун-Ди не приближался, но понимал, что зачарованный корабль — а может, и несколько кораблей — для пути на восток им снова обеспечен.

Наконец, на третий день пришёл отряд кентавров из садалака Арунтая-Монта. Отряд настолько большой, что Шун-Ди сначала показалось: вожак привёл всех своих родичей. На Паакьярне действительно явились почти все мужчины-воины, включая самого Арунтая, немногословного Гесиса и (Шун-Ди долго не мог оправиться от вспышки злости) юного Лурия, по милости которого Лис только недавно избавился от последних повязок. Было и несколько женщин — воинов и целительниц. Рыжеволосая Нгуин-Кель сразу спросила о Фарисе, и рассказ Уны опечалил её. Кентавры разбили лагерь на побережье и держались особняком: с боуги, русалками и — тем более — оборотнями их мало что роднило.

Миролюбивые майтэ, как и следовало ожидать, на Паакьярне не прилетели — да и в битвах от них было бы мало проку. Сами боуги тоже не рвались на восток; а может, просто хитрили, до последнего момента не желая раскрывать свои намерения.

Но в сумерках третьего дня — на следующее утро лорд Альен должен был выступить со второй речью перед союзниками и посвятить их в детали похода — случилось кое-что, по-настоящему поразившее Шун-Ди.

За три дня, проведённых у боуги, он выспался, надышался спокойствием сосен и, кажется, отогрелся душой, нащупав внутри давно утраченное равновесие. Будто посреди зноя Минши повеяло мягкой прохладой из северной весны. По крайней мере, так ему казалось. Впереди ждало много дел; лорд Альен действовал как умный и уверенный военачальник, а вовсе не как безумец, одержимый тёмной магией; Лис и Уна вели себя совершенно не как любовники — да и времени на это не могло быть: он помогал Двуликим и кентаврам с обустройством лагеря и пропитанием, она часами занималась магией с отцом. В общем, Шун-Ди стал чувствовать себя гораздо лучше.

Тот вечер снова выбил его из колеи.

Шун-Ди вообще иногда удивляло, как легко это происходит. Стоит немного приподнять голову, ощутить себя цельным, занятым и смело смотрящим вперёд — как тебя сметает новой волной ужаса и отчаяния, причём повод часто ничтожен. А иногда его и вовсе нет. Будто людьми управляют чары или воля незримого кукольника — из тех, что устраивают представления в торговых портах Кезорре.

Или он просто слишком слаб.

Отдуваясь от тяжести, они с Лисом принесли на поверхность Паакьярне котелок жареной оленины — для Двуликих-хищников. Охотиться на холме и в сосновом лесу вокруг, конечно, никому не запрещалось, но для такой толпы добычи было мало. Оборотни привыкли к охоте на своих владениях, где никто чужой не мог им помешать; жить вместе на тесном клочке земли, пусть всего три дня, было для них противоестественно. Шун-Ди боялся даже представить, что будет, когда они увидят ти'аргские города — и, главное, когда окажутся за их стенами.

— Что, опять порченая еда?

«Порченым» Двуликие называли любое мясо, если оно было каким-либо образом приготовлено. Из-за двух прильнувших друг к другу сосен вышел волк-подросток — бледный парень с цепким и злым, как у Дуункура, взглядом. Кажется, он же встречал их перед вчерашним ужином; Шун-Ди так забегался, что не помнил точно. Лис, улыбаясь, кивнул ему, и они поставили котелок.

— Почему порченая? Малыши-боуги так старались для вас, — прощебетал Лис, отступая в тень сосен. Из-под крышки котелка поднимался аппетитный запах; волчонок с деланым равнодушием потянул носом. — И вообще — воинам не пристало привередничать. Война есть война, правда, Шун-Ди-Го?