Чтение онлайн

— Доброе утро, Бри.

— Доброе… утро, — Бри спрятал за спину грязные вилы с клочками сена: наверное, снова помогал конюху. Зачем этого стыдиться? Уна вдруг осознала, что его смущение раздражает её, а не кажется милым, как прежде. — Миледи. Вы… на завтрак идёте?

Уна кивнула, нетерпеливо выдохнув сквозь стиснутые зубы. Ей совсем не хотелось тратить здесь время, слушая блеянье Бри. Говорить с ним вообще становилось всё более тягостным предприятием.

— Естественно.

— А… господин менестрель? Он вроде бы тоже в аллею шёл. Я думал, он Вас проводит.

Бри не поднимал глаз, продолжая обращаться к ботинкам Уны. Иней потяжелел на её плече: напрягся, приподнял крылья и вытянул шею, враждебно сузив глаза. А ещё через миг зашипел, как кошка.

— Тшш, что с тобой? — Уна осторожно провела пальцем по мелким чешуйкам Инея — там, где шея переходила в спину и начинались треугольные гребни, сбегавшие вдоль позвоночника. Она уже в первые дни поняла: дракончику нравится, когда гладят там или по светлому животу. Ни в коем случае не по морде и не по крыльям.

Бри вздрогнул.

— Господин менестрель так чудно пел вчера за ужином, — заметно побледневший, он зачем-то мужественно выдавливал из себя слово за словом. Ещё чуть-чуть — и сальные русые волосы встанут дыбом. — Леди Уна. Я хотел Вам сказать…

Почему-то теперь Инея не успокоило ни нежное прикосновение, ни заманчивый запах мяса из сумки. Он опять зашипел, всем телом потянулся вперёд — и…

— Нет, Иней! Стой! Нельзя!..

До Уны слишком поздно дошло, что именно случилось. Она рванулась вслед за дракончиком, выронив сумку с мясом, и одновременно направила удерживающее заклятие в зеркало на поясе. Но куда там!.. Такие чары требовали месяцев тренировок и срабатывали у неё далеко не всегда.

Ногти Уны царапнули пустоту вместо чешуи. Происходило что-то неотвратимое: Иней серебристой молнией летел прямо на Бри. До этого он не злился без причины и в принципе, кажется, не был склонен к приступам гнева. Лис и Шун-Ди нравились ему, конечно, куда больше слуг (а уж об Уне и говорить нечего: она сразу и необъяснимо уместилась в крошечную область «вне сравнения»), но он ни разу не порывался напасть на кого-нибудь из них.

Ни разу — однако Бри много в чём был невезучим исключением.

Бри не бежал. Он застыл в дверном проёме, опустив свои нелепо широкие плечи и даже не заслонившись рукой. Уна что-то кричала, но он будто окаменел: пялился на дракончика широко распахнутыми, отупевшими карими глазами… Как тот наёмник на тракте.

Не долетев какую-нибудь половину ладони до лица Бри, Иней распахнул пасть и выдохнул густое облако пара. Уна бездумно ринулась туда же — споткнулась о сумку; проклятье; подняться; быстро; из горла рвётся крик…

Разве этот дурень не знает, что раскалённый пар опаснее огня?!

— Он ошпарит тебя! Беги!

— По-моему, в этом нет необходимости.

— Полностью согласна, Лис.

Со двора в башню вошёл Лис, и в тот же миг по ступеням за спиной Уны спустилась Индрис. Гэрхо вальяжно пришаркал из коридора с другой стороны. Иней, надышавшись паром (Бри всё-таки вовремя пригнулся, так что горячая субстанция распылилась над ним), утих так же внезапно, как разъярился, и с отвращением отлетел от слуги — правда, ещё пошипев напоследок.

Уну трясло. Она развернулась к Индрис: у Гэрхо и оборотня явно бесполезно требовать объяснений.

— Что это значит? Вы следили за мной?

— Не за тобой, Уна, — Индрис, вновь малиноволосая, грустно улыбнулась и указала куда-то вверх. — Посмотри на вход.

Уна послушалась, но не увидела ничего необычного. За исключением, конечно, того, что Бри окончательно осел на пол — стоял на коленях, съёжившись, неудобно опираясь о камни одним локтем. Он тяжело и хрипло дышал через приоткрытый рот; он и в детстве всегда делал так, стоило забыться или испугаться чего-нибудь. В зыбком утреннем свете поблёскивали капли пота у него на лбу и над верхней губой.

Лис остановился за спиной Бри. Он был безоружен и не проявлял агрессии — прохаживался туда-сюда, невинно подчищая свои острые ногти, — но его присутствия было достаточно, чтобы слуга дрожал.

Гэрхо замер с боку от Бри: крепко упёрся пятками в камни, скрестил руки на груди и ухмылялся со смесью презрения и жалости. В громадном тёмно-сером балахоне он казался ещё более хлипким; зеркало болталось на одной петле — наготове. Уна сильно задумалась, заметив, что и Гэрхо, и Индрис сменили повседневную «беззеркальную» одежду на балахоны Долины… Они бы не сделали это просто так. Её мучило неприятное предчувствие.

Иней кружил под потолком, то и дело издавая кошачье фырканье и от возмущения врезаясь боками в стены. Лис благодушно (до отвратности благодушно) улыбнулся дракончику, сказал ему что-то на чужом языке — и Иней, отвлекшись, чуть не ударился о пустую скобу для факела. У Уны закололо кончики пальцев: захотелось заклятием отодрать эту самую скобу от стены и запустить ею в чью-то белозубую челюсть.

Это что, ревность? Как глупо. Лис и Шун-Ди были рядом с Инеем с рождения (ну, то есть с вылупления) — разумеется, он воспринимает их отчасти как…

Мать в двух разных ипостасях. Очень разных: застенчивой — и наглой, немногословной — и сыплющей поочерёдно дурацкими шутками и вольными песенками, перемежая их нудными монологами о политике Обетованного… Перебирающей чётки — и шныряющей по лесу и полям Тоури в облике зверя, как только спустится ночь.

Вопрос только в том, как сама Уна вписывается в этот уютный треугольник. Если вообще вписывается.

— Что не так со входом? — спросила Уна, тщетно присматриваясь к дверному проёму за спиной Бри. — По-моему, всё как обычно.

— Ну, просто наш подарок кое для кого оказался не подарком, — весело сообщил Гэрхо, и его ухмылка растянулась от уха до уха. А при взгляде на Бри в ней появилось что-то зловещее. — Так ведь, уважаемый сын кухарки?

— Украшение, леди Уна, — лениво протянул Лис, приподняв длинный палец. — Можете выйти наружу, если оттуда не видно.

Уна прищурилась — и наконец поняла. Кончики золотых и серебряных нитей из неведомого материала, прочного, но лёгкого как пух — искусная работа Отражений — огибали дверной проём и проникали внутрь башни, будто побеги плюща…