Чтение онлайн

Вот с такими людьми я под одними сводами хожу! Не верится!

Лотарь снова отодвинул письмо — вот как! Однако, общеизвестно то, что кайзер не терпит «бабского вмешательства». Так, о чем же канцлер мог говорить с кайзериной? И зачем?

Нахмурившись, он вернулся к чтению.

Ах, любезные родители, дальше было самое интересное. Если вы, папенька, слушаете мое письмо и расхаживаете с трубкой, то лучше сядьте. За маменькины-то привычки я спокойна.

Я уже начала писать вам это письмо, да спохватилась, что в комнатах нет нашей Трудки. Недоумевая, я поискала звонок и, не найдя, вышла в наш коридор, а там, в поисках, дошла и до большого, парадного коридора. И вновь встретилась с кайзериной! Она шла совершенно одна! И очень обрадовалась, увидев меня. Сказала, что всех отпустила уже, потому что кошечкам надо спать, а сама пошла к детям!

Ежели вам кто возьмется говорить, что кайзерина любит кошечек больше, чем детей — не верьте! А ежели он еще и звания негодного, то ему и палок выписать не грех!

Ей, представляете, как всякой обыкновенной женщине вдруг захотелось покачаться на доске с детьми. И герцогиня Сак-Брельская в детской еще была. Да-да, я побывала в детской Дворца! Чтобы вы представляли она по размерам больше нашего зимнего сада. Много больше.

Чего там только нет! И настоящие качели, и доска, и веревки! А игрушки! Я отродясь столько не видела. Не видела столько, даже в игрушечной лавке господина Майсона!

Мы встали на одну сторону, герцогиня Сак-Брельская — на другую. Она детей брала по очереди к себе, и они такой писк и смех подняли, занимая очередь, как будто они совсем простые дети!

И то, что они со своей высоты к такой простоте спускаются, у меня снова вызвало слезы. Но плакать было некогда!

Кайзерина сказала мне встать около нее, и взяла меня под руку! Представляете! Это, конечно, для большей устойчивости, но я дышать перестала!

А потом мы стали прыгать! И я уже не помню, дышала я или нет! И, хотя я боялась, мы каждый раз удерживались, и герцогиня с детьми тоже! Дети так кричали от восторга! Мы качались все быстрее и выше! Еще выше! У меня не одной мысли в голове не было!

Нет, вру, была.

Если я не удержусь, и мы рухнем, меня казнят за измену.

Вот вы, любезные родители, ругались, что я как мальчишка себя веду, а оно пригодилось, видите, где?

Вдруг — фигура в дверях.

О, Небо!

Это был КАЙЗЕР!

Сам!

Хорошо, что мы в этот момент приземлились уже! Кайзерина вздрогнула и, отпустив мою руку, быстро-быстро к нему пошла! И он пошел навстречу! Как они любят друг друга!

Лотарь фыркнул.

Да ладно?

И давно?

А почему он об этом ничего не знает?

Беда с этими восторженными девицами! Когда у него будет взрослая дочь, он ее сразу замуж отдаст — никаких дворцов. Но тут герцог сам загрустил: для начала стоило бы жениться, а жену, как не крути, придется выбирать из тех, кто есть… во дворце! А очереди к нему нет. Он же первый, а не десятый… Все помнят, что он торговец.

Ну уж нет. Он — герцог!

А то, что отец был торговцем… Лотарь зу Харт усмехнулся.

Надо посмотреть будет поближе на эту пташку из Голубых холмов. Тамошний граф, скорее всего, такому зятю, как Лотарь, обрадуется. Вон, сколько всего интересного увидела за один день его дочка, но, конечно, ничего, не поняла. А ей и не надо. Со смыслами Лотарь сам разберется.

Кайзер оглядел притихших детей своим орлинным взором и спросил кайзерину:

— А где же ваши кошки?

Она ему и ответила, что кошки уже почивают, и вот только Юби с ней. Я клянусь, я не видела, чтобы Юби была с нами! Откуда она взялась?! Значит, я такая невнимательная!

Кайзерина ее на руки подхватила, и кайзеру протянула, но тот засмеялся и сказал, что он него собаками пахнет.

А потом посмотрел прямо на меня!

Меня представили Его Величеству в домашней обстановке! Он спрашивал, как ваше здоровье, любезные родители! Я уверила, что вы в добром здравии и исполняете вверенную вам службу со всем почтением. А он сказал, что никогда не сомневался в Волоше дум Кламлипе! И еще сказал, что у меня очень оригинальное платье!

А кайзерина тут же засмеялась и сказала, что хочет видеть меня с другой прической, что уже представляет меня с локонами и даже предпочитает меня видеть с локонами, нежели с гладкими волосами. Кайзер тоже нашел, что так будет лучше; так что я обязана теперь оставить свою удобную прическу. У Трудки будет больше работы. С другой стороны раз низкую посуду ей выносить не надо, то я не представляю, чем ее занимать, а так — нашлась ей работа!

А потом государь сказал, что уже поздно и пора спать, и мы разошлись. Царственная чета ушли вместе. И кошка с ними.

Герцогиня Сак-Брельская спросила, дойду ли я? Я сказала, что дойду, а сама думаю, ой, не дойду, но дошла и не заблудилась! Дворец большой. Очень большой, любезные родители.

Пришла, на Трудку поругалась. Завтра на первое дежурство, я так волнуюсь. Сижу и плачу, простите меня любезные родители, но кому повесть свои печали, как не вам?

Погода отвратительная стала, дождь будет. Как тоскливо ночью при дурной погоде, любезные родители, даже трудно выразить. Завидую этому листку бумаги. Он скоро попадет в милую сердцу гостиную. Целую ваши дорогие руки.

Ваша покорная дочь

Ирмалинда.

Лотарь посмотрел бумаги на свет и задумался.

Покорная дочь, значит.

Но как интересно! Кайзера заинтересовали кошки жены, а он ее терпеть не может, хоть с ними, хоть без них. При этом ему, Лотарю, он ничего не говорил.

Харт сидел, смотрел на письмо, написанное аккуратным, четким девичьим почерком, скреб подбородок и думал.

Фрос зашел через двери того хода, что вел от конюшни и гаражей. Его шляпа была мокрой.