Чтение онлайн

— Дождь? — спросил Лотарь.

— Полил как из ведра перед самым городом. Это тот самый мотор, — Фрос упал на стул и прикрыл глаза.

— Кровь?

— Нет.

— Машину притащили?

— Ребята встали в старых амбарах. Я поехал сюда. Видимости нулевая.

— Что думаешь?

— Думаю, что он жив. Если он имеет отношение к этому мотору, конечно. Мог и сам шофер угнать.

— Думаешь, шофер совсем дурак?

— Дурак или нет, но до гор доехал.

— Угнал, погонял, разбил и ушел? Очень глупо.

— Бывает и хуже. Но трупа нет. Никакого. Нигде. Как говорится, ни барон, ни шофер, ни клерк не появлялись.

— Значит, мы не можем с уверенностью утверждать, что Винтеррайдер мертв. Или все-таки пока просто не нашли? По кораблю картина была другая, но мотор, конечно, ее меняет.

— Мы смотрим все трупы, о которых известно. Имберийцы тоже землю роют, — Фрос фыркнул.

— Заметил их?

— А то! Но в Голубых холмах они довольно вольготно себя чувствуют — сам знаешь.

— Значит, обнаглели, нюх притупился, страх потерялся, — Лотарь кивнул сам себе. — Мы с ними поиграем, но позже. А сейчас, что ты можешь сказать про графа Волоша дум Кламлипе зу Блайхугер?

Фрос поднял глаза к потолку, словно досье на графа было написано именно там, и заговорил:

— Волош дум Кламлип зу Блайхугер — из старых влашей, род древний, в легендах с даром, в зависимости от Голубого Замка… Были. До восстания Большой Луны.

— Какой дар был в легендах?

— Переведи название замка, получишь ответ, — усмехнулся Фрос.

— Понятно, говорящие с призраками. Как интересно. Что еще?

— Старичок-боровичок. Ему шестьдесят пять. Долго не женился. Жена из Савуцких.

— Ляхиня, из «савуцких ведьм»?

— Да. Вывез ее, когда в Империи началась Смута. Вроде как сирота, взял в воспитанницы. Но документы не оформил. А потом — женился.

— Сколько ей было лет? — нахмурился Лотарь.

— Двадцать. А когда вывез — восемнадцать. Ему самому за сорок пять. Дочь родилась через год после брака. Он в чем-то замечен?

— Сложно сказать, но возьмите под наблюдение. Его дочь завтра выходит на первое дежурство у кайзерины как новая фрейлина.

— У кошек прибавилось нянек?

— Ты про кайзерину говоришь, — ответил Лотарь с легкой усмешкой. — Знаешь, что сделай? Соберите досье на всех уехавших фрейлин. За последние лет пять для начала.

Фрос серьезно взглянул на него и кивнул:

— Мы торопимся?

— Мы не затягиваем. Завтра вечером предварительные данные мне на стол.

— Принято. Что-то еще, Лот?

— Да, — медленно, словно пробуя весенний лед под ногой, ответил Лотарь. — Завтра вечером расскажи мне, почему у нашей кайзерины 10 кошек, ведь с собой она привезла только одну.

Ярмарки на севере влекут за собой настоящий культурный всплеск жизни, хотя, конечно, за главные развлечения здесь как в прежние века, отвечают балаганы, и бродячие театры. Ряженых здесь любят — видят-то их редко. Ряженые сами любят свои экспедиции на север — не избалованная публика платит щедро. Очутившись на такой ярмарке, столичный житель, вероятно, ущипнет себя, чтобы проверить, а не сон ди он видит? Словно не было времен Смуты. Северяне смеются на старыми историями про кайзера и дают советы его любовницам, многие из которых уже истлели в могилах. Здесь все также поют песни прадедов и веселятся от смешных в своей простоте присловий.

Из дневника путешественника Изольда Карловича Мора

Балаганы, не смотря на свою популярность, все же конфликтуют между собой за зрителя. И едут на север с запасом времени, чтобы занять в городе лучшие места. Но право, зря они боятся! Возле любой кибитки толпится народ. Лучшие люди города и самые именитые чины Скучных земель не стесняются обойти все представленные театры: промышленники, фабриканты, скупщики, торговцы всех мастей — все одинаково теснятся перед пестрыми кибитками.

Столичный листок

Мешай дело с бездельем, проводи время с весельем

Народная мудрость

Стук в дверь застал Лизу врасплох. Силясь унять забившееся сердце, она приоткрыла дверь. Саватий!

— Как ты тут устроилась? — он перешагнул порог.

— Благодарю, удобно, — стараясь говорить спокойно, ответила Лиза. Саватий усмехнулся.

— Акулина не обижает?

— Матушка добра.

— Ну да, ну да, — он подошел к окну и остался там стоять, разглядывая зубчатую стену. — Знаю я ее настроения. Всех готова по кельям разогнать, да только забывает, что невольник — не богомольник. Я бы, может, тебе сам дал совет хранить девство, но точно знаю, что ни нянюшка твоя, ни родители такого не желали, а значит и тебя воспитывали в другом духе. Ты хорошо помнишь нянюшку, Элиза?

— Я была ребенком, — ровно ответила девушка. — Она много болела. Но, конечно, я не забываю ее.

Саватий быстро оглянулся и снова уставился в окно.

— Нянюшка была противницей моей веры, — заметил скупо.

— Она ничего не говорила об этом.

— Ты была ребенком, — повторил он ее же фразу. — И она много болела. Но я уверен, она обсуждала твое будущее с твоими родителями. Воля родителей выражает волю Неба. А они все хотели, что бы ты составила хорошую партию.

— Возможно, — осторожно молвила девушка.

— Ты была в Серебрянке?

— Нет, я знаю только, что такая деревня есть совсем рядом с Замком.

— Ну, значит, побываешь. Собирайся.

— Сейчас?!

— Ну, а что, погода хорошая. Ночь — словно летняя, и не скажешь, что дожди шли, — Саватий шагнул в сторону выхода. — Лаки за тобой зайдет. Ты же нормально с ним ладишь?

— Да, но я не понимаю…

— Что, испугалась? — со смешком спросил провинциал. — Там ряженые со своими кибитками встали, просили у меня благословение. В Межреченске скоро ярмарки. Эти первые, следом и другие придут. Я и велел им небольшой концерт организовать для наших семейных пар. Люди должны развлекаться. И вы с Лаки тоже сходите. В Полунощь-то ряженых ничем не заманишь, не так ли?