Чтение онлайн

Странно, еще накануне Лиза думала, что при первой же возможности она выберется из монастыря, и не вернется в него обратно. Сейчас же собиралась задержаться здесь, не меньше, чем на неделю. Появление Лаки, к которому она не чувствовала никакого доверия, было ей на руку. Однако, Лаки давал ей возможность для маневра. Оглядеться в Межреченске, собрать слухи про смерть барона… Винтеррайдер слишком значимая фигура для Севера Империи, его смерть не могут не обсуждать… Да и про наследника наверняка что-нибудь да говорят.

Что она потом будет делать с этими слухами, Лиза старалась не думать.

Дорога путь укажет.

Или нет.

Она только успела рассортировать по кошелькам и тайным кармашкам деньги, когда к ней ворвалась Акулина:

— Вот держи, — в ее глазах неуловимо мерцала насмешка, когда она сунула в руки Лизе старую газету. — Знаю, что Провинциал тебе денег дал. Вот тут, видишь адрес, модистка шьет хорошо, берет недорого, а сестра у нее шляпы делает. Ты тут точно на одно платье больше справишь. Зря ты сегодня согласилась гулять-то, надо было сначала обновки сшить, бедолажная.

— Спасибо. Но разговаривать с репортером я смогу и в старом платье, — любезно ответила Лиза.

— Да разве ж дело в этом. Он такой красавец! А ты как не девушка рядом, смотри, милостыню начнут подавать!

— Думает, Лаки Лэрд выглядит так же неважно? Или жители Межреченска настолько богаты, что подают гостям в камзоле с прошивкой из аксамита?

— При чем тут господин репортер? Я про тебя говорю! Я бы даже в моем возрасте постеснялась гулять такой вот… неподабающе одетой, вот. Что гость-то наш про тебя подумает?

— Я знаю, что думает про меня лир Лэрд на самом деле.

Акулина зорко глянула Лизе в лицо:

— И — что? — жадно и вкрадчиво спросила она.

— То, что я дочь Льва Соцкого. Этого достаточно.

Собеседницу вдруг перекосило:

— Ты нос-то не задирай! А то по нонешним временам это и несчастьем может стать! — она резко развернулась и рванулась к выходу, но остановилась. — Добра тебе желаю, а ты стоишь чисто столповая. Забудь про свой норов-то. Куда тебе деваться? А с этим Лаки, вот имечко-то собачатье, может поживешь как лира хоть несколько лет, глядишь и денег подкопишь.

— А что лир Лэрд уже просит моей руки?

— Руки! — Акулина захохотала. — Какой руки? Он — лир! А ты кто? У них в королевстве таких на порог не пускают.

Лиза прикусила щеку изнутри. Без всякого воспитания хотелось уточнить: насколько это личный опыт самой Акулины и кто именно ее там на порог не пускал.

— Что же, сестра, давайте не будем торопиться. Я благодарна вам за ваши, без сомнения, ценные советы и заботу, но лир Лэрд пока декларировал только одно желание: поговорить, — Лиза постаралась простодушно улыбнуться и заглянула Акулине в глаза. — Брат Саватий отправил меня на беседу сегодня. Разве я могу не пойти? Разве это не будет грехом еще более тяжким, чем просто старое платье?

Акулина пожевала губами, с подозрением разглядывая Лизу.

— Ладно. К модистке-то загляни. Она тебя обошьет, на девушку похожа станешь, а не на чучело какое-то.

— Благодарю вас, — Лиза созорничала и сделала средний реверанс. От неожиданности Акулина слегка отпрянула и диковато скосив глаза, подалась, наконец, к выходу.

Лиза прижала холодные ладони ко лбу. Вот, не дай Госпожица, окажешься от саватиевой помощницы в зависимом положении и припомнит она тогда все прыжки и поклончики.

…Лир Лэрд, должно быть не подозревая об участи, которую ему уготовали Саватий с Акулиной, ждал Лизу у мотора, сияя глазами. Было все-таки что-то чрезмерное в прекрасном лире, но сформулировать для себя, что именно ей не нравится, девушка не могла.

Красив? Без сомнения.

Безупречен? Еще как, хотя здесь у самой Лизы опыта маловато, но, если вспомнить уроки нянюшки и маменьки, то Лаки Лэрд просто образец светских манер. Вот и сейчас он усаживал Лизу в салон так, как будто она была, по меньшей мере, королевной.

И сам не нарушил приличий, расположившись в отдельном кресле спиной к водителю, лицом к Лизе. Вот водитель Лизу удивил: брат Максим? Но — почему? Кажется, ему не по статусу.

— Его Высокопреосвященство уступил нам свой мотор, — воодушевленно сказал Лаки. — А брат Максим был столь любезен, что вызвался сопроводить нас в город и показать самые интересные места.

Лиза почувствовала тоску. Ее задача избавиться от спутника усложнялась. Хоть, действительно, к модисткам езжай.

Брат Максим, свесившись в салон за спиной имберийца, растянул губы в улыбке. В его глазах не было никакой любезности. Может, дело в том, что на этом моторе ездит сам Саватий? Вряд ли в Межреченске много «дворцов» на колесах.

Лиза мало видела машин, а такие ей и вовсе не попадались. Внутри этого салона можно было, наверное, полноценно жить, причем, без сомнения, в роскоши и с удобствами.

— Вы так добры, брат Максим, — слегка склонила она голову. — Я с удовольствием воспользуюсь экскурсией, которую вы для нас проведете.

А лучше просто машину покарауль, добавила она мысленно.

Лаки резко взглянул назад себя. Максим похлопал глазами и скрылся за спинкой водительского кресла. Мотор мягко тронулся с места, поворачивая к Путевым Вратам. Лиза вздрогнула: на пяточке рядом с будкой привратника стояли две женщины, и обеих она узнала. Одна — рослая тетка из самохуда, вторая — та самая мать, которая умоляла Саватия спасти ее дочь. Они оживленно болтали и смеялись.

Стойгнев разглядывал Межреченск.

Городок о таком внимании не подозревал и о визите важного столичного гостя не догадывался, а потому жил своей жизнью, простой и безыскусной. Надо сказать, что жизнь эта, обыденная, как овсяная каша на столе у землепашца, вызывала у Стойгнева глухое раздражение.

Вон возвращается молочница, гремя пустыми бидонами. Толстая, рыхлая, медлительная и коровы у нее, должно быть, такие же — жуют жвачку неторопливо и ни о чем не думают. Во всяком случае князь был уверен в отсутствии интеллекта у коров.

Вот спешит с корзиной осенних роз цветочница. Молодая, быстрая, ну — других не держат. Старые цветочницы работают в лавках, подальше от глаз покупателей, и уже оттуда руководят такими вот барышнями, разносящими букеты чуждых этому городу цветов. Розы в Межреченске цветут только в теплицах, а хозяйка у теплиц такова, что вздрогнешь, коли увидишь. Крепкая баба, настоящая большуха, все семейство держит в кулаке — даром, что цветочками занимается. Должно быть, пьет сейчас утренний чай с бубликами, а не мечется по точкам и теплицам как некоторые тут… по городам Империи. А бублики Флора Михайловна очень уважает. Из столицы пришлось с собой их тащить… Флора — свой человек.