Чтение онлайн

— А теперь он подумает, что чести у меня нет, — сквозь зубы проговорил Император.

— Винтерайдеры — старая знать Империи. Он может быть тебе мощным союзником! Сейчас же тебя лишают такой возможности, не говоря уже о другом! — Мей сверкнула глазами и закончила решительно. — Посланника твоей мамочки надо выводить из игры.

— Мей! Ты говоришь о посланнике Имберии, о человеке, который преданно служит Короне!

— И это не твоя корона… И разве весельчака Майкла когда-то смущала чья-то смерть? — губы Мей изогнула ироничная полуулыбка.

— Так кого ты хочешь видеть: прежнего Майкла или Императора Михаила?

— Дорогой Майкл, я хочу видеть тебя в короне — живым и здоровым. Но твоя риторика может иметь совсем другие плоды. Лортни — знатный имбериец, преданный Королеве и его нельзя трогать… Скажи мне, чем он отличается от короля Жемчужных островов? Ты казнил его, королевский сын. Жемчужные острова с тех пор принадлежат Имберии.

— Не стоит сравнивать имберийца с дикарем.

— Если завтра Лортни получит приказ на твое устранение, значит ли это, что он перенесет тебя в разряд дикарей? Или в этой философии есть особая полка для ненужных членов королевской семьи?

— Ты забываешься, Мэргарет, — холодно ответил монарх. — И, если бы ты взяла на себя трудность и подумала своей хорошенькой головкой чуть дальше, то поняла бы, что смерть посланника приведет сюда еще несколько групп псов от Престола Матери.

— Прости меня. Я боюсь за тебя. Лортни может заболеть, а не умереть. Нам просто необходимо время на замену его людей в канцелярии. Я только это хотела сказать, — быстро проговорила Мей. — Прости, прости. Я знала, что ты огорчишься, и боялась этого разговора, Майки… Как ты скажешь, так и будет, мой Император.

Она вскинула руку, словно желая и не решаясь прикоснуться к нему. Михаил хмыкнул.

— Как ты скажешь, так и будет, — повторила Мей, и шепотом закончила. — Я очень боюсь, Майкл!

— Не представляю, как лир Лортни может заболеть по заказу. Он славится здоровьем. Даже, если он пару раз чихнет, он не выпустит поводьев из рук, только будет отдавать распоряжения из своей спальни, а не из кабинета, — Михаил скрипнул зубами и признался Мей. — Я не ожидал, что Мать пошлет сюда такого посланника. Это стало неприятным сюрпризом для меня, но, Мей, для Матери он очень ценная фигура. В твоей идее есть рациональное зерно, но смерть лира Лортни может навредить нам еще больше.

— Я поняла, — кротко ответила она. — Но я могу попробовать? Если Лортни заболеет, у нас будет небольшая передышка.

— Уверена, что, меняя людей, ты не получишь тот же результат?

— Я уже подобрала замену. Какое-то время они точно будут работать именно по инструкции. Я присмотрю за ними.

Михаил кивнул.

— Ты согласен? — блеснула глазами Мей.

— Да, — рассеянно ответил он. — Но меня беспокоит отказ, который получил Винтерайдер. Не думаю, что я был для него привлекательной фигурой, но сейчас стал отрицательной…

— Мы можем отправить приглашение на аудиенцию в особняк Винтеррайдеров прямо сейчас, минуя канцелярию, — оживилась Мей.

— Разве он в столице? Я же правильно понял, что из всех имперских земель Винтеррайдер может посещать только сам Темп?

— Все верно, мой император. Газеты писали, что он отбыл на пассажирском тихоходе, это знаменитая «Красавица Севера», где возят только первый и второй класс. Удивительная история, правда? — Мей засмеялась.

— Лайнер-тихоход? Для прогулочного путешествия? Но зачем человеку, имеющему свой флот, чужой корабль? — медленно проговорил Михаил. — Думаешь, на самом деле он в столице?

— Думаю, что с передачей информации в Зюйд-Каритской кампании дела всегда обстояли куда лучше, чем у многих, — пожала плечами Мей. — Где бы ни был барон, он получит твое приглашение и не будет его игнорировать. Нам просто нужно скрыть это от всех.

_____

*Бострог — узкая, приталенная куртка на шести пуговицах и со стоячим воротником. Традиционно зеленый бострог считается форменной одеждой голландских моряков. На деле его носили во многих сословиях. В России он тоже был известен: в петровскую эпоху введен как форма на русский флот. Кстати, считается любимой одеждой Петра I. Если не ошибаюсь, в эрмитажной коллекции «Гардероб Петра I» хранится 29 курток-бострогов.

Откуда родом Провинциал Саватий достоверно никто не знает. Иные говорят, что он нам послан свыше, как Ангел в утешение посылается в годину лютую, чтобы примирить небеса с землей. Другие уверяют, что отец его был благочестивийшим мольцом, но история не сохранила его имя. Третьи же, коих совсем мало, называя имя отца Провинциала, говорят о том тихо, не решаясь поведать миру великую тайну его рождения. Известно только, что с детства Саватий испытывал тяжелые условия сиротской жизни. Несмотря на бедность и слабость здоровья, он с большим успехом учился наукам и всех удивлял своей разумностью. Однако, душа его уже в юные годы стремилась к уединению, ибо он по мудрости своей знал, что только в тишине человек способен услышать Провидение. Однако, по любви своей к людям не смог их покинуть, зная, что не у кого им искать утешения.

Из жизнеописания Провинциала Саватия, изданного листовкой, для бесплатной раздачи

Более век назад подлинным первенцем массовой печати стала газета «Миррор», которую Издатель Томас Пирсон задумал как ежедневный утренний и вечерний номер. Она была рассчитана на домохозяек, которые хотят читать о событиях и разных полезных вещах, да так, чтоб и написано было ясно и понятно. Газета была примечательна тем, что в ней впервые публиковались иллюстрации и заинтересовала тем не только домохозяек, но и их мужей. Королева-мать, ознакомившись с новым изданием, пришла в совершеннейший восторг, однако любезно сделала издателю замечание, принятое моим прадедом Томасом с радостью и благодарностью. Ее Величество изволили сказать, что хорошие газеты всегда проникнуты истинным патриотическим духом Имберии. Мы придерживаемся этого принципа неукоснительно. <…> В настоящее время гордостью редакции является журналист лир Лаки Лэрд, который не разменивает свой талант на мелкие заметки. Лир Лэрд ищет темы по всему миру и рассказывает читателям о жизни малоизвестных стран и народов.

Из лекции издателя «Миррор» Марка Пирсона, читанной в столичном университете

Лаки Лэрд привык к женскому вниманию и поэтому тень, мелькнувшая в глубине Лизиных глаз, на миг его развеселила.

Но в своем ведомстве Лаки славился трезвым и холодным умом, а не только красивой внешностью, за которой он следил тщательнее, чем стареющая красотка за венериными кругами на некогда лилейной шее.

Уилли Кроули, ныне занимающий место начальника Кристальной шахты, описал Лизу как деревенскую простушку, Лаки же перед собой увидел хорошо воспитанную девушку, которая — надо признаться — умела держать лицо. Будь на месте Лаки кто-то другой, менее внимательный… Н-да, а девица Соцкая не так проста.

Еще в Полунощи Лаки решил, что в отчете обязательно подчеркнет тот факт, что Уилли надо менять: «Ошибка в расчете», — так мысленно окрестил он Уильяма. Сейчас же показалось, что головотяпство Кроули может обойтись куда дороже, чем представлялось.

Впрочем, они все не отнеслись к этой девушке серьезно. Полунощь — деревня на краю земли, а это как ни крути почти приговор для тех, кто выезжает в большой мир из таких вот, далеких от цивилизации, уголков: недостаток воспитания, плохое образование, неопытность, восторженность, в целом свойственная юности, — все вместе играет с простушками дурную шутку. Сколько он видел таких девиц?