Чтение онлайн

Тем временем зал вокруг погрузился в тишину. Никто из воинов уже не кричал, не топал ногами и не улюлюкал. Лишь молодой свейх лежал на полу и скулил.

– Кажется, я победил, – равнодушно сказал Лют и сделал очередной глоток из кружки. Он попробовал направиться обратно к столу, за которым сидел, но Хейм начал что-то ему кричать. Он меланхолично развернулся и кивнул головой в сторону Торгрида:

– Чего он хочет?

– Он говорит, что ты не выиграл. Игра не окончена.

– Я ударил вашего воина? Ударил. Он может продолжать игру? Нет. Какие ко мне претензии? – Голос воеводы был твердым, и каждое предложение звучало, как удар молотом о наковальню.

– Мы поставим против тебя другого воина, – сказал Торгрид неуверенно.

– И будете выставлять их до тех пор, пока один из них меня не убьёт? Ты сам сказал, уважаемый ярл, кто первый упал и не смог подняться, тот и проиграл. Или твоё слово ничего не стоит?

После этих слов Торгрид согласно кивнул.

– Ты прав, Лют. Так или иначе, ты одержал победу, – с досадой сказал ярл.

Он поднял руку и выкрикнул своим воинам несколько слов на своём родном языке. Те понуро начали расходиться по своим местам. На их лицах было видно глубокое разочарование. Старый ярл поднялся со своего кресла, подошёл к трупу рыжего воина, вытащил из его горла нож и протянул вставшему на ноги, а точнее на ногу, юнцу. Вторую ногу он подгибал и не мог на неё наступать. Хейм что-то шепнул тому на ухо, и парень, побледнев, кивнул в ответ. Ярл тем временем встал посередине зала и начал произносить какую-то речь. Молодой парень тем временем снимал с себя рубаху и отошёл к одному из столбов, на которых держалась крыша. Хейм закончил свою речь, и воины начали ритмично стучать кружками по столам. Парень быстрым движением руки воткнул нож себе в живот, дёрнул его чуть вверх и из образовавшейся дыры выпали кишки. Он подобрал их и с помощью ножа, который был у него в руке, пригвоздил их к столбу. Молодой парень зашагал под ритм ударов вокруг столба. Кровь капала из живота на пол, лицо его становилось всё бледнее и бледнее, гримаса боли застыла на нём. Сделав два круга, парень упал без чувств. Воины молча выпили.

– Благодарю за гостеприимство, – сдержанно сказал Лют. – Мне кажется, я достаточно погулял на вашем пиру. Пора и честь знать.

– Ты любимец богов, Лют. Ты показал, что удача сопутствует тебе, – с присущим ему северным акцентом сказал Торгрид. – И я выпью за тебя.

Сказав это, он поднял свою кружку, полную вина, и, выкрикнув тост, выпил до дна.

Лют поклонился сначала молодому ярлу, потом Хейму. Старый ярл не был так хорош в дипломатии. Его глаза сверкали гневом. Но всё же он кивнул в ответ на поклон воеводы. После всего этого Лют развернулся и вышел из зала. Спустившись по лестнице, он вышел на улицу, холодный ночной зимний ветер обжигал лицо. Но воевода был очень рад вдохнуть свежий воздух после запахов вина, пива, крови и пота, наполнявшие зал, в котором пировали свейхи. Он подошёл к своим гвардейцам, которые уже порядком замёрзли стоять рядом с караулом свейхов. Те гвардейцы, что были помоложе, братались с заморскими воинами, совершенно не обращая внимания на то, что не понимают речи друг друга. Те же воины гвардии, что были постарше, стояли поодаль в своих компаниях. Но в целом всё было тихо и мирно. Лют подошёл к Яромиру, тот стоял в одиночестве, внимательно приглядывая за молодёжью. Воин старой закалки знал, что конфликт может вспыхнуть на пустом месте, и всегда был настороже.

– Ну как там? – увидев Люта, спросил сотник. Внешне он был собран и спокоен, но в голосе его воевода услышал нотки волнения. Не того волнения, которое выдавало бы страх, а того, которое скорее выдавало интерес.

– А… – махнул воевода рукой, – чуть не убили, – сказал он совершенно без эмоций, как будто говорил о погоде.

Яромир стоял растерянным, не понимая, как реагировать. Воевода посмотрел на его лицо, выражавшее полное замешательство, и улыбнулся лишь уголками губ, хлопнул сотника по плечу рукой и сказал:

– Расслабься, Яромир! У них два трупа. На мне ни царапины.

Сотник выдохнул и отпустил рукоять меча. Он с недоверием посмотрел на воеводу и спросил:

– А они завтра не начнут князю выставлять счёт за своих убитых?

– Как же можно спрашивать с нашего князя за то, что их воины друг друга поубивали? – с широкой улыбкой спросил Лют.

Яромир стоял и хлопал огромными от удивления глазами. Воевода смерил ничего не понимающего сотника сочувствующим взглядом и сказал:

– Долго объяснять. Да и не зачем. – Его фразы вновь были рубленными, как гвозди у кузнеца.

– Раз ты так говоришь… – протянул было сотник. – Пиво-то у них вкусное? – с неподдельным интересом спросил Яромир.

– Так они своего не привезли. Они наше пьют, – отрывисто сказал воевода.

Сотник вновь начал внимательно наблюдать за обстановкой. Воевода же встал рядом с ним и молча смотрел в ночное звёздное небо, глубоко вдыхая тяжёлый морозный воздух. Холодный ветер с моря дул всё сильнее, проникая под одежду, заставляя ёжиться. Уже вовсю жгли костры, возле которых грелись и свейхи, и нордбургцы. Воевода отошёл поодаль от них. Ему нравился холод. Колючее покусывание лица ветром. Немного немеющие пальцы рук. Всё это заставляло почувствовать себя живым. А это чувство всегда особенно нравилось Люту.

***

Вальдмер откинулся в кресле с довольной улыбкой. Несколько минут назад ему доставили письмо от короля Милоша. Королевство Тошава славилось своей тяжёлой кавалерией. Никто ещё не смог дать равный бой их латным всадникам в чистом поле. Иметь такого союзника было очень выгодно, а врага – страшно. Князь давно вёл деловую переписку с Милошем в надежде переманить его на свою сторону, но ему никак не удавалось убедить хитрого и мудрого короля встать с ним рука об руку против братьев Вальдмера. И вот, наконец, этот день настал. После того, как князь собрал значительную армию из своих подданных, да ещё купил несколько сотен наёмников себе на службу, король согласился ударить по Тиврускому княжеству с запада, в то время как Вальдмер ударит по Портенскому с севера и востока. Если удача будет к ним благосклонна, король и князь смогут захватить сразу огромную территорию, соединив свои могучие армии в итоге в яблочной долине. План князя обретал завершающие очертания. Пригубив вина, Вальдмер, откинувшись на спинку резного кресла, обитого красным бархатом, смотрел на горящий в камине огонь. Он размышлял о том, что ещё предстоит сделать, обдумывал детали военного похода и старался унять огонь, пылавший в его груди. Князь знал, что нельзя давать волю эмоциям. Слишком долго он ждал момента, чтобы за всё отомстить. Эмоции могут не позволить мыслить трезво. Ему сейчас нельзя ничего упустить, любая мелочь может сыграть решающую роль.

Отрезав от жареной с можжевельником и чесноком утки кусок грудки и положив на ломоть ржаного хлеба, он перекусывал перед сном и вспоминал детство. Тот день, когда его и так непростая жизнь непризнанного бастарда ухудшилась ещё сильнее. День, когда он бежал на рынке к лотку торговца пряниками, споткнулся и упал, и по его ноге проехала телега. Открытый перелом и несколько недель на грани жизни и смерти. Он чудом выжил, но на всю жизнь остался калекой. С тех пор так его и звали – Вальдмер-Хромой.

До пятнадцати лет его не обижал только ленивый. Его били и издевались над ним, даже девчонки, которые были младше. Он боялся побоев, стеснялся своей увечности и старался как можно больше времени проводить с волхвами в тёмных кельях, где его научили читать. Не бесплатно конечно – будущий князь отработал у них за это год. Носил им воду, убирал их кельи, стирал их рясы и ходил для них на рынок. Но оно того стоило. Когда ему открылся мир книг, он многое понял. Понял, как нужно говорить, как себя вести. Лишь одно ему не давалось: он никак не мог постоять за себя в драке. Да, он мог любого забияку поставить на место колкими фразами и ловкими речевыми оборотами, но какой в этом смысл, если после этого тебя всё равно побьют?

И вот настал тот самый день, когда Вальдмер встал на путь, с которого не свернул по сей день. В тот день он, прочитав очередную книгу про жития одного из выдающихся волхвов, шёл поделиться своим знанием и интересной историей с единственным человеком, с которым он смог найти общий язык и подружиться, кроме матери. Это была маленькая девочка двенадцати лет от роду. Она была стройной, кареглазой и рыжеволосой, юркой и любознательной как куница. В отличие от самого Вальдмера, она легко находила друзей и всегда, когда ей разрешали играть в замке, она ставила его на уши. От её милых детских выходок смеялись даже стражники.

Он шёл к ней, и его сердце согревала мысль о том, как она будет с интересом его слушать, а в глазах её будут танцевать искорки любопытства.

И вот Вальдмер нашёл её сидящей на скамейке рядом с прачками и кушающей рогалик с маком. Он подошёл к ней и поздоровался, она ответила ему. Из её набитого рта выпало несколько крошек, но Вальдмер не обратил на это никакого внимания. Он подождал, пока девочка доест, и они, как всегда, пошли в дальний угол замка за конюшни, где их никто не видел. Это было их особенное место. Там редко кто-то проходил, и можно было спокойно болтать о чем угодно, не боясь, что взрослые заставят что-то делать. Вальдмер начал ей с упоением рассказывать, что жил на этом свете такой интересный человек, который, чтобы набраться мудрости, приковал себя к скале и жил в лишениях, питаясь лишь подношениями своих учеников, которые были бедны и ели всего несколько раз в неделю. Но даже те крохи, что имели, они делили со своим учителем. Он же в ответ проповедовал им, что они должны прощать своих обидчиков и никогда не брать в руки оружия. Вальдмер был увлечён этой идеей, и поэтому рассказ про этого человека выходил у него особенно эмоционально.