Чтение онлайн

Внутри этого света осознания не было идеи себя, меня или моего. Там не было мыслей, воспоминаний или анализа; нет Роберт, — только заполненное светом знание [light-filled knowing]. Хотя у меня не было более обширных данных, на основании которых я мог бы его рассматривать, всё же мне казалось, что моя осознанность наконец-таки достигла своего источника — чистой осознанности, реальности, стоящей за проявляющимися феноменами и символами. Окончательный приход домой! В этом свете осознания Есть Всё — сущность всего, кажется, содержится в вечнонастоящем Сейчас. Все осознанности соединяются в этой чистой осознанности. В этом великом ничто Есть Всё.

Спустя несколько месяцев, в июне 1996 г., я посетил конференцию «Ассоциации по изучению сновидений» [Association for the Study of Dreams] (ASD) в Claremont Resort в Беркли (штат Калифорния). Было проведено собрание для опытных осознанных сновидцев, чтобы обговорить и поделиться идеями. Когда я там сидел с группой очень талантливых осознанных сновидцев, Стивен Лаберж спросил, были ли у кого какие-нибудь «необычайные» переживания осознанного сновидения.

Группа решила пройтись по кругу и дать возможность каждому высказаться. Когда подошла моя очередь, я подумал, а не рассказать ли мне о моих переживаниях света. Но, минутку, здесь же совершенно не о чем говорить — ведь ничего не происходило! Не было действия, не было деятельности, — только осознанность! Так что я рассказал группе о моём самом первом осознанном сновидении двадцати-однолетней давности, и оставил мои переживания света при себе.

Только двумя годами позже, будучи на конференции на Гавайях, я начал понимать значение моего переживания. На конференции ASD в 1998 г., на северном побережье Оаху одним из главных докладчиков был Тендзин Вангьял Ринпоче — буддийский лама традиции Бон с Тибета, который как раз написал «Тибетскую йогу сна и сновидений».

Поздним солнечным утром с нежным морским ветром Тендзин Вангьял стоял в своём простом наряде и беседовал о взглядах буддийской традиции Бон на сновидение и осознанное сновидение, которые основаны почти на десятитысячелетнем изучении. Он упомянул о своей собственной интенсивной практике по йоге сновидений, когда был юношей в монастыре, и как он продолжал заниматься йогой сновидений, как частью своего духовного пути.

Пока он рассказывал об этой богатой традиции, он уподобил опыт обычного сновидения слепому коню с хромым наездником. В этой метафоре хромой наездник является умом, который сидит верхом на слепом коне, обозначающем энергию сновидения, которая мечется вокруг с минимальным контролем.

Развивая большую осознанность в состоянии сновидения наездник может преодолеть свою хромоту, управлять слепым конём и использовать сознательное сновидение для своего духовного роста. Тендзин Вангьял заявил, что глубокая практика осознанного сновидения, или йога сновидений, может помочь человеку в промежуточном состоянии бардо, после физической смерти. При условии, что человек достаточно развил осознанность, понимание и устойчивость ума посредством осознанного сновидения и йоги сновидений, он сможет понять иллюзорную природу посмертных видений и тем самым избежать следующей инкарнации.

Он также заметил, что за многие годы тренировок и опыта, йога сна и сновидений может «в конечном счёте перейти в нечто другое», если практика осознанного сновидения будет «полностью завершена», и привести к переживанию «ясного света». В отличие от осознанного сновидения, которое имеет субъект и объект, в переживании ясного света речь идёт «не о познании объекта субъектом, но о не-двойственном познании чистой осознанности, ясного света самой осознанностью» [53] . Он подчеркнул, что в переживании ясного света нет двойственности субъекта-объекта или чувства себя; скорее проявляется вечно-настоящая сущностная, врождённая осознанность. В конечном счёте общей целью для тех, кто глубоко погружается либо в йогу сновидения, либо йогу сна, является переживание ясного света.

Слушая это, я начал понимать, что мои необычные переживания после двадцати лет занятий осознанным сновидением получили имя, историю и смысл. Я начал верить, что моя попытка выйти за пределы осознанного сновидения и за пределы символов, объектов и персонажей, могла естественным образом повернуть мою базовую осознанность к этой точке ясного света. Мне показалось странным, что пресвитерианский осознанный сновидец со Среднего Запада, не ожидая и не предчувствуя того, столкнулся с этим переживанием — взглядом на абсолютную реальность.

Как человек, впервые переживающий этот ясный свет, узнает его? Как он объяснит это себе, ведь это — переживание недвойственной осознанности вне отношений субъект-объект? Интересно, будет ли такой человек десятилетиями пытаться понять это странное воспоминание о свете знания [knowing light]? Сможет ли он найти ответ?

Много лет спустя, я прочёл книгу «Быть никем» немецкого философа Томаса Метцингера, и был удивлён обнаружить, что он выдвигает аналогичный тезис [54] . Он спрашивает: «Как вы можете внятно сообщить об обезличенном [selfless] состоянии сознания от самих себя, — автобиографическая память? Как вообще этот эпизод может являться элементом вашей собственной мыслительной жизни? Такие сообщения порождают исполнительное само-противоречие…» [55]

Хотя я, быть может, иду сейчас по тонкому льду и не притязаю на то, чтобы быть философом или апологетом буддизма, я думаю, что мой опыт может дать ответ или, по крайней мере, полезный отзыв.

Во-первых, повторяю, я не ожидал и не предвкушал такого состояния, как ясный свет. Я просто достиг такого момента, когда глубоко почувствовал, что за осознанным сновидением должно быть нечто. Когда я осознанно выразил вопрос или намерение, нечто откликнулось. Когда я осознанно искал неизвестную или в принципе неузнаваемую информацию, был отклик.

За мышлением символами, за представлениями, идеями и ожиданиями моего бодрствующего ума, — где-то должна существовать фундаментальная реальность, которая зажигает или порождает явления, — предположил я.

Во-вторых, в моём отчёте об обезличенном переживании, сказано о появлении многочисленных «платформ переживания» (т. е. ясный свет, серое состояние, осознанное сновидение и чувство точки входа в обычные сновидения). Перед этим я спросил у фигуры из сновидения серого состояния, которая мне показала, как входить в осознанное сновидение, после того как сообщила мне, что переживание осознанности не является осознанным сновидением. Итак, по пробуждении, у меня было определённое свидетельство, чтобы понять, что переживания ясного света не было. Это было ни осознанное сновидение, ни сновидение, ни то относительно пустое серое состояние, где иногда оказываются осознанные сновидцы.

В-третьих, я начал думать, что быть может, чтобы это пережить, первое лицо, возможно, должно потом получить этому объяснение через другую осознанность. Что если бы я задал другой вопрос тому персонажу из сновидения серого состояния, например, «Что это было?» вместо «Это было осознанное сновидение?» Вероятно, я получил бы внятный ответ. Интересно, возможно, чтобы это пережить, первое лицо (и другие) именно так приходит к пониманию переживания. Я полагаю, что да.

Как бы то ни было, это вряд ли удовлетворительно ответит на основной вопрос Метцингера: «Как вы можете внятно сообщить об обезличенном состоянии сознания от самих себя, — автобиографическая память? Как вообще этот эпизод может являться элементом вашей собственной мыслительной жизни?»

Итак, в-четвёртых, я чувствую, что ответ можно получить в моём сновидении об эмоциональном тоне (описанном в Главе 6). В том осознанном сновидении мы видим, что осознанность явно имеет возможность находиться вне структуры бодрствующего «я». В том сновидении я переживал бодрствующее «я» как эмоциональный тон. Когда эмоциональный тон расширился, выразил и стал моим чувством себя, то осознанность отошла в сторону. Осознанность нашла убежище в некой большей осознанности, пока на закончился эмоциональный тон, после чего моё «я» и осознанность воссоединились. Этим я хочу сказать, что осознанность может отходить от себя, а затем воссоединяться с собой, и именно так вы можете внятно сообщить об обезличенном состоянии сознания. Это переживает не «я»; это переживает осознанность «я». После воссоединения «я» и осознанности, «я» обладает знанием осознанности. Это движение говорит о том, что сознание «я» существует как качество, исходящее от осознанности, но не является осознанностью.