Чтение онлайн

У Алины все время заняты руки (это свойственно многим детям). Больше всего она любит находить какие-то парные предметы и носить их, никому не давая и никак больше не используя их. Она нашла игрушечный набор посуды и выбрала из него все ложки, ножи и вилки, равномерно распределив их в правой и левой руках.

— Вот и дома так же, — посетовала мама, — сгребет ложки в руки и ходит с ними по квартире. Ну что с этим делать?

— Да все, что угодно. Это же отличный материал. Ложками можно мешать что-то, можно переливать воду из чашки в кастрюлю и наоборот. Ложками можно барабанить по разным поверхностям, можно кормить кого-то, лучше живого, кто будет эмоционально реагировать, и многое другое. Главное, чтобы ей был виден, вернее, даже ощутим результат ее действий. До тех пор, пока не понятно, пока это абстрактное кормление кукол, ей не интересно. Как только появляется интерес, появляется и мотивация. Ну и еще первое время все эти действия надо будет делать вместе с ней, вплотную к ней, иногда ее руками. И реагировать тоже вместе с ней, помогать ей реагировать, давать ей пример реагирования. И чем больше будет таких примеров, чем более разнообразным будет использование предмета и реагирования на него, тем интереснее ребенку и тем больше он запомнит и в будущем станет использовать.

С другой стороны, необходимо постоянно расслаблять ее руки, кисти, пальцы. Играть с ними, вытягивать и растягивать каждый отдельный пальчик. Потряхивать ручки, расслабляя их, чтобы они от пальцев до плеч болтались, как веревочки. Качать за руки или поднимать ее, держащуюся за вас пальцами, тем самым давая возможность сначала рукам, а потом уже и самой Алине почувствовать свободу и безопасно себя чувствовать в ней. Ну и так далее…

К подростковому возрасту у аутичного ребенка, изначально не имеющего органических нарушений, они могут появляться. Например, эпилепсия.

Больше всего появление органических нарушений у аутичных детей, раньше их не имевших, похоже на появление пролежней у человека, долгое время находившегося без движений или ограниченного в них. Только в нашем случае эти изменения происходят в мозгу и соответственно «пролежни» появляются тоже там.

Почему-то большинство родителей склонны приписывать динамику в изменениях ребенка внешним факторам: остеопат, логопед, дефектолог, диета, поляризация, возраст, садик или школа, изредка психолог и пр. Но практически никто из них не видит или не хочет видеть за изменениями ребенка своей работы и своих собственных изменений в общении и взаимодействии с ним, которые практически всегда влекут за собой колоссальные изменения в состоянии и поведении ребенка. Ребенок меняется вслед за изменением семейной системы, вслед за изменившимся отношением к нему в ближайшем кругу.

Довольный, эмоционально включенный ребенок выходит с занятия, идет к родителям, и на этом все, как правило, заканчивается. Вместо того чтобы его встретить, родители чаще всего обращаются к нему со словами: «Что нужно сказать?», «Ты сказал спасибо?», «Скажи до свидания» и т. д. — или, не замечая его, начинают беседу с педагогом или психологом. Тем самым на корню обрубается достигнутое в процессе занятия состояние включенности и открытости. Его вновь вгоняют в рамки и правила, придуманные другими, а не идут за ним и его состоянием.

Не спят, потому что не устают. Несмотря на то что ребенок вроде как активен, вроде как подвижен, вроде как устает, зачастую эти подвижность, активность и усталость — поверхностны, они не пропускаются ребенком внутрь, не усваиваются им. Максимум, что делает такая поверхностная, не включенная активность с ребенком, — это перевозбуждает или переутомляет его. А это как раз то, что мешает ребенку уснуть.

— Мы вчера ходили в аквапарк, — рассказывает мама маленького аутичного мальчика, — и он там так наплескался, мы там по всем горкам его протаскали, во все бассейны залезли. В общем, делали с ним все, что только могли придумать. Мне кажется, что он был включен. И вы знаете, Катя, когда мы приехали домой, он сразу уснул. Так устал, видимо.

— Да, конечно, ведь вы его целенаправленно включали, с одной стороны, от чего он уставал, а с другой стороны, за счет воды он имел возможность расслабиться, и это позволило ему не перевозбудиться, не переутомиться, а просто по-человечески устать и уснуть, чтобы восстановить силы.

Сегодня на протяжении всего группового занятия то я, то мои помощники фиксировали Нелю, которая в свободном полете представляет собой самого настоящего полевого ребенка, не давая ей выпадать. В результате на протяжении всего часа у нее просто не было ни времени, ни возможностей стучать, кричать, плеваться и бездумно бродить по залу. Приходилось то кататься с горки, то помогать раскачивать кого-нибудь из детей, то строить башню, то ее ломать, то кидаться шариками, то отбиваться от них, то играть в догонялки, то стучать по мячу, то лезть по лабиринту, то прыгать в бассейн и т. д. То ее тянули в разные стороны, то качали за руки и за ноги, то крепко-крепко держали, то заставляли ходить на руках, держа ее за ноги, то показывали на что-то или на кого-то, и ей приходилось смотреть, так как иначе от нее не отстанут, то придумывали еще и еще что-то новое. Но при этом ни разу за все занятие ее не выпустили больше чем на пару секунд не то что из поля зрения — из рук, так как ее ладони все время были вложены в чьи-то из наших.

И теперь на каждом занятии мы делаем то же самое, поскольку таким образом у нее намного больше шансов что-то увидеть, запомнить, почувствовать, применить, чем каким бы то ни было другим.

Сложнее всего поверить в то, что не испытывал на себе, и в то, чего не понимаешь.

Если аутисту говорить «нет» или «нельзя», то он считает, что вообще все нельзя, и выдает неадекватную реакцию. Поэтому нельзя говорить «нет» и «нельзя». И любое «нельзя», нужно заменять на «можно».

Я бы постаралась и обычному ребенку не говорить просто «нет» и просто «нельзя». Все нужно обосновывать, на мой взгляд, и отказ тоже. Запрещать можно, просто нужно объяснять доступным для ребенка способом, почему именно нельзя что-то делать. Если любой отказ переформулируется в разрешение, пусть и чего-то другого, то получается в некотором роде вседозволенность.

Я бы сказала, что неадекватная реакция на слова «нет» и «нельзя» возникает из-за того, что это слишком абстрактные и неясные для ребенка понятия, имеющие негативную эмоциональную окраску, на которую, собственно говоря, он и реагирует.

После очередного «мастер-класса» для Васиной мамы по «правильному» общению с Васей, общению не опекающему, не подавляющему и контролирующему, а развивающему, на равных, инициирующему собственную самостоятельную активность ребенка:

— Вот теперь я, кажется, поняла, что имела в виду наша психотерапевт, когда в три Васиных года говорила мне, что придется полностью изменить свой стиль общения, научиться совершенно по-другому говорить с ним — другим голосом, другой интонацией, другими словами. Если бы я поняла это тогда, а не сейчас, когда ему уже десять…

О случаях восстановления или «излечения» от аутизма пишут редко, поэтому аутизм позиционируется как нечто неизлечимое. Однако это не совсем так, на мой взгляд.

В реальности, я думаю, аутичные реакции той или иной степени выраженности дают очень многие, если не все, но далеко не все превращаются в клинических аутистов. Более того, существует такое понятие, как фаза нормального аутизма, которую проходит каждый младенец. Только вот задерживаются на ней не все, хотя в последнее время все большее и большее количество детей.

Почему редко пишут о положительном опыте выхода из аутизма? Да потому что многие умудряются выйти из него или вытянуть из него ребенка раньше, чем поймут, что это и был тот самый страшный, неизлечимый аутизм, который навсегда. А без учета таких случаев описываемая в литературе выборка нерепрезентативна и на ее основе нельзя прогнозировать будущее ребенка.

— Я понимаю, отчего мой ребенок становится менее аутичным, — делится своим наблюдением мама, — от больших скоплений людей, которые знают его и которых знает он, от людей, которые хорошо к нему относятся и общаются с ним на равных. И если организовывать такие встречи регулярно, то это его здорово продвигает. Но я не могу, мне сложно там находиться, я не люблю большие скопления народа и необходимость постоянно поддерживать беседу. И ничего я пока поделать с собой не могу. Хоть и понимаю, что это необходимо ребенку и это то, что, по моим наблюдениям, помогает ему больше всего.