Чтение онлайн

— Он все время вытворяет что-то ртом: то жует язык, то щеки. Все время причмокивает и прицокивает.

Это проявление мышечного напряжения, которое никогда не бывает на пустом месте и всегда появляется вслед за эмоциональным напряжением. Напряжению ребенок не умеет сопротивляться, если специально не учить его этому навыку. Вместо сопротивления аутичный ребенок вбирает все в себя и лишь усиливает аутичную защиту, которая помогает справляться с эмоциями. Но при этом значительно ухудшается его состояние и поведение. Кроме того, напряжение мгновенно передается ребенку и от значимых людей. Он аутизируется, усиливаются стереотипы, ухудшается речь, значительно снижается включенность в общение и пр.

Поэтому так важно не накапливать напряжение и разряжать атмосферу, сбрасывать эмоциональную нагрузку, давать себе и ребенку возможность разрядиться или расслабиться и специально учить этому ребенка.

Аутичные дети по натуре лидеры, только вот лидерство это внутри. Когда выворачиваешь ребенка, даже ненадолго, то и снаружи оно появляется.

«У человека есть один-единственный способ понять другого: надо найти аналогию в себе самом».

Жесткое разделение, выделение или отделение пространства при работе с аутичными детьми необходимо свести к минимуму. У них и без нас все поделено, а таким образом мы лишь поддерживаем и усиливаем уже существующие аутичные тенденции. Так, в игровом зале могут быть и игрушки, и краски, и горка с батутом, и вкладыши с пазлами.

Важно тренировать ребенка концентрироваться и не отвлекаться за счет собственных ресурсов, а не за счет ресурсов пространства. Впрочем, иногда это разделение действительно оправдано, но ни в коем случае нельзя вводить его в систему, злоупотреблять им.

В жизни все постоянно меняется, и следует постоянно помнить об этом в работе с аутичным ребенком. Необходимо напоминать ему об этом и учить обращаться с изменениями, действовать по обстоятельствам, чтобы он умел пользоваться навыками в меняющемся мире, а не в статичном.

Ощущение себя — это то, чего также не хватает аутичному ребенку для полноценного развития. Именно поэтому часто он находится в постоянном движении — это помогает почувствовать себя. Именно поэтому высокая температура часто приводит к улучшению в психологическом состоянии и поведении, ведь и она дает ребенку больше стимулов для самоощущения, облегчает этот процесс. Именно поэтому так полезны любые массажи и все, что связано с телом и телесными ощущениями, от чего в силу повышенной тревожности ребенок защищается. Он защищается и от возможности развиваться. Это недифференцированная, тотальная защита. Защита от всего.

Именно поэтому аутичные дети так любят или не любят воду, ветер, скорость, сильные эмоции. Они любят всех тех и все то, что способно пробить их защиту, всех тех и все то, что позволяет чувствовать и ощущать себя. Но им требуется поддержка в этот момент, так как ощущение себя ново и пугает аутичного человека.

Пассивность часто говорит о подавленной тревоге и отсутствии попыток или сил что-то с ней сделать. Единственное, что делается ребенком, — максимально соблюдается покой, чтобы не возмущать пространство и не привлекать к себе новых тревожащих факторов, а также не беспокоить уже имеющиеся.

Подвижность тоже говорит о тревоге, хотя это и не так очевидно, но эта тревога не подавленная, и от нее ребенок пытается избавиться. Эта тревога иногда граничит с бесстрашием, а бесстрашие часто является ничем иным, как зашкаливающей тревогой, настолько высокой, что уже ничего не пугает. Наибольший дефицит ощущений наблюдается у пассивных или экстремально подвижных детей. У одних — из-за неподвижности, как бы покрывающей их коростой, сковывающей их еще больше. У других — за счет невосприимчивости к стимулам. Тем не менее подвижные дети в некоторой степени добирают ощущения за счет активности.

И главное, ребенок делает это неосознанно. Двигается или нет ребенок не для того, чтобы позлить кого-то, он делает это, чтобы защититься от тревоги, снять тревогу, чтобы почувствовать себя. Просто ничего другого он не придумал. И здесь уже задача стоит перед нами. Задача показать другие способы решения существующих у него проблем.

Чем более устойчивое и стабильное состояние у ребенка, тем более продуктивны занятия и тем более они необходимы.

В большинстве случаев происходит наоборот: как только ребенок более-менее стабилизируется, его изымают из терапии. Терапию ошибочно используют как способ привести в чувство, когда все совсем плохо. Намного реже ее используют для поддержки, укрепления и развития позитивного состояния.

Если помнить о том, что здесь написано, и постоянно применять в жизни навыки разбора, выделения, понимания, оценки происходящего с ребенком и реагировать на происходящее даже в мелочах, тратя на это поначалу достаточно много времени, то позже все эти процессы автоматизируются и интегрируются уже на качественно ином уровне. И то, что раньше делалось интуитивно, без понимания глубинного смысла, будет делаться осознанно. И уже не надо будет тратить массу времени на то, чтобы заметить, выделить, понять, грамотно отреагировать, — все это будет происходить само собой.

Это как с часами, которые можно разобрать, изучить действие механизма, а затем собрать воедино, но уже с пониманием и знанием их со всех сторон, а не только снаружи.

— А если стереотип никому не мешает, с ним надо что-то делать? — спрашивают многие родители. — Ну вот, например, нравится ребенку ездить всегда в пятом вагоне, а мне и не сложно.

— По-хорошему, конечно, надо. Такой стереотип безобиден, но он ограничивает возможности развития ребенка. Особенно если учесть, что он не единственный, он один из стереотипов, создающих непроницаемую для внешних воздействий и для развития, броню. Поочередно убирая эти элементы-чешуйки, мы делаем границу, установленную ребенком, более проницаемой. И в этот момент важно быть готовым дать ему максимальную поддержку, потому как границы открываются не только для развивающей информации, но и для страха, от которого ребенок таким образом и защищался.

Обычно мы сами незаметно для себя создаем стереотипы, ребенок только лишь следует за нами.

Это нам так удобнее, проще, спокойнее, быстрее, так тише, привычнее и т. д.

Нам удобнее всегда смотреть мультфильм перед сном или во время еды, потому что так проще ребенка уложить спать или накормить. Нам проще читать «эту» книжку, потому что ее ребенок слушает. Нам привычнее ходить «этим» маршрутом, потому что так быстрее. Нам легче играть в «эту» игру, потому что хорошо получается. Нам проще кормить ребенка этой едой в этом месте, потому что так привычнее и быстрее, ну и так далее.

Тем самым, не замечая того, мы создаем для своего развития и развития ребенка ограничительные рамки, из которых нам же потом и не вырваться. Стереотипов должно быть так много, чтобы они терялись и переставали быть стереотипами.

Большинство родителей аутичных детей (но все-таки не все), которым я говорю: «Вам надо научиться, чтобы ребенок смог…», «Вам надо измениться, чтобы ребенок смог…», «Вам надо делать, чтобы ребенок смог…» — воспринимают такое предложение в штыки, мотивируя это тем, что они не умеют, у них нет времени, сил, энергии, фантазии и, в конце концов, нет желания этим заниматься. Однако для меня до сих пор остается загадкой: почему? Почему возникает такое нежелание общаться с ребенком на одном языке? Почему, если у ребенка, например, слепота, у родителей не вызывает такого отторжения необходимость выучит Брайль? Овладевая этим языком, родители получают возможность полноценно жить и общаться с собственным ребенком самостоятельно, без посредников.