Чтение онлайн

— Я все понимаю, — говорит другая мама, — понимаю, что нужно включиться в него по полной и не расслабляться, и тогда будут результаты. Я же вижу, на что он способен на самом деле. Я вижу, какие он результаты имеет после лагеря, после занятий. Но я слишком нетерпелива и ленива от природы. Мне легче сделать самой, чем организовывать его.

— Я по натуре — наблюдатель, я очень пассивная, — слова еще одной мамы, — поэтому все, что вы говорите, я головой-то понимаю и согласна с вами, но хватит ли у меня сил все это осуществлять? В этом я сомневаюсь.

— Вы понимаете, — говорит еще одна мама в ответ на слова психолога о том, что очень во многом перспективы развития аутичного ребенка зависят от родителей, — я же очень ответственный человек, и если я за что-то берусь, то надо все делать идеально, а значит, включаться по пол ной. А это слишком большая нагрузка и ответственность.

На первичных консультациях у меня часто спрашивают: «Почему это произошло с ребенком? В чем причина? Это врожденное или приобретенное?»

Практически всегда я отвечаю, что до сих пор не существует однозначной версии происхождения аутизма, однако, на мой взгляд, этому могут способствовать и врожденные предпосылки, например, повышенная тревожность или низкая стрессоустойчивость, и приобретенные, такие как стрессы в раннем возрасте и особенности семейного воспитания.

Однако и в том и в другом случае это не меняет перспективы ребенка. Просто если причины аутизма врожденные, то необходимо развивать и укреплять нервную систему ребенка, а если приобретенные — то восстанавливать и укреплять.

Выход из аутизма — как подъем по веревочной лестнице. Каждый следующий шаг, каждая следующая ступень нарушают достигнутый баланс. Но если почувствовать эту лестницу, стать одним целым с ней, если не задумываться и идти не головой, а ощущениями, то можно добиться больших успехов и подниматься по ней сколь угодно долго, не боясь падения.

Аутичного ребенка нужно правильно настроить. Как телевизионные каналы. Его нужно настроить на включение и поддерживать в нем этот уровень до тех пор, пока он сам не научится себя настраивать.

Вероятно, аутизм считается неизлечимым оттого, что лечат то, чего не существует. Как можно лечить аутизм, если такой болезни нет? Ведь большинство признает, что аутизм — это не болезнь.

Раскручивать существование несуществующей болезни. Лечить несуществующую болезнь и считать ее неизлечимой — это круто… это, конечно, вселяет оптимизм.

Аутизм — это если и болезнь, то только социальная, а уж никак не психическая, физическая или генетическая. И соответственно лечить надо социум, общество в целом и по отдельности. Начиная с самых пораженных или зараженных, самых ослабленных участков и постепенно распространяясь на все остальные.

Первое, что бросилось в глаза, когда Миша с мамой вошли в игровой зал, — это категорически изменившееся поведение и взаимодействие с Мишей у мамы. Она была вопреки своей обычной пассивной, контролирующей позиции очень активная, креативная, инициативная, все видящая, все замечающая и реагирующая грамотно и вовремя. О чем я и сказала:

— Вы сегодня совсем другая! Здорово!

— Вы знаете, Екатерина Евгеньевна, — сказала она в ответ, — у нас вчера был свободный от занятий день, и я решила налаживать эмоциональный контакт с ним. В общем, я вчера в течение всего дня к нему подключалась, не оставляя его ни на минуту. Он столько новых слов сказал за вчерашний день! Но как же это тяжело! — это отмечают многие родители, попробовавшие включать ребенка и включаться в него достаточно долго.

И Миша сегодня тоже совсем другой. Минут пятнадцать-двадцать от получасового индивидуального занятия он играл в «день-ночь», самостоятельно придуманную им игру. Выключал свет, говорил: «Баю-бай», брал одеяло, накрывался им и ложился спать. Потом я включала свет, он просыпался и после краткого периода бодрствования, когда мы успевали, например, прокатиться с горки или пролезть по лабиринту, снова выключал свет и укладывался спать. А когда я отыскала второе одеяло, то начал заставлять еще и маму ложиться рядом. И несмотря на то, что играл он все время в одну и ту же игру, в ней не было ни грамма аутичной нагрузки. Он постоянно был с нами. Он все время повторял слова за нами и пользовался теми, что и сам знает. Он не зависал на своих привычных стереотипах — в общем, весь был очень положительный.

И потом, когда мама ушла, а Миша остался еще и на групповое занятие, его поведение также очень сильно отличалось от обычного. Он не погружался в себя, как это бывало раньше, а на мгновения выключался. Было достаточно щелкнуть пальцами и сказать: «Миша, ау…», и он тут же оживал, начиная играть дальше.

Он не зависал, погружаясь в себя, что является губительным для аутистов, а именно выключался — это нейтральное состояние, передышка, так как отдыхать-то ему все равно надо, живой же мальчик.

У Стасика последние три-четыре недели, тоже идет лавинообразная динамика.

— Стасика не узнать, — заметил мой помощник Саша, который не видел его три месяца.

И мама, во всяком случае, вслух, связывает это с добавлением ему нового получасового занятия. Однако нельзя не заметить, насколько изменилась сама мама. Насколько изменился способ ее общения как со Стасом, так и со всеми окружающими, во всяком случае, в поле моего зрения. Насколько более открытая, уверенная, общительная и позитивная в общении она стала. Это не может не повлиять на ребенка. И это влияет на него, на его поведение и развитие. А в то, что полчаса в неделю занятий с ребенком без участия родителей могут кардинально изменить его состояние, я могу поверить с большим трудом. Изменилась мама, которая постоянно общается с ребенком, а теперь общается немного иначе, — изменился и ребенок.

Не предметное мышление, которое достигается путем натаскивания и обучения, а концептуальное мышление и развитие — вот то, что важно и первично в работе с аутичным ребенком. Не показатели интеллекта, а социальное развитие и адаптация.

— А ведь и правда, Саша, — сказала Юлина мама мужу то же, что отмечают и многие другие родители, — мы же сами ее отделяем. Вот в парке, например, когда гуляем, мы идем и о чем-то увлеченно беседуем, а Юле говорим: «Иди посмотри, какое дерево, какие листики», мы же ее постоянно отсылаем, чтобы она не мешала. Мы сами по себе, она сама по себе…

Аутичный ребенок никогда не говорит и не делает ничего «просто так», «в воздух», «низачем». Любые его слова или действия имеют причину. Просто надо немного потрудиться и понять их.

— А правда ли то, что аутичные дети в отличие от обычных не в состоянии самостоятельно переносить полученный опыт, что у них нет подражания? — спрашивают родители.

— Нет, неправда, хоть и существует такое мнение.

Если ребенок понял, увидел, услышал, переработал, то он перенесет полученные знания и навыки на что-то еще. Но для того, чтобы применить опыт, его надо сначала получить. Не переносят же они его только в том случае, если не получают и не перерабатывают. А так как аутичные дети его, как правило, не получают в необходимом для усвоения формате, то и переносить нечего. А то немногое, что получают, они очень даже переносят.