Чтение онлайн

Возможно, придется не раз вернуться к этому диалогу, чтобы ребенок уложил новую для себя информацию. Важно давать правильную реакцию и при этом не воспринимать слова ребенка буквально. От того, насколько быстро отреагировать на неправильно сформулированную мысль ребенка и насколько правильно, во многом будет зависеть и продолжение диалога, и его эмоциональная окраска.

Часто ребенок, который выглядит неуправляемым, таким образом всего лишь показывает свою усталость и пытается справиться с ней, выбирая не самый конструктивный способ для этого. Он доводит себя до изнеможения, чтобы иметь возможность отдохнуть. Как неисправный самолет, сжигающий топливо, чтобы снизить риск опасного приземления в сложной ситуации, так и ребенок, доводя себя, может отдохнуть, а по-другому у него не получается. Он не знает, как сказать: «Я устал», «Я больше не могу» или «Не хочу», а иногда боится это говорить, так как опасается возможной реакции. Он не может просто отдохнуть, поскольку отдых, как ему кажется, нужно заслужить, для него нужны какие-то веские причины. Стоит помнить, что аутичному ребенку, чтобы опасаться возможной негативной реакции, совершенно не обязательно сталкиваться с ней в жизни. Он в состоянии сам себе накрутить все, что угодно, — сказываются неуверенность в себе и мнительность. И тогда в ход идет его ноу-хау — он становится неуправляемым, что позволяет ему устать настолько, чтобы не было сил больше ни на что.

В таких случаях ребенка надо останавливать, помогать ему отдыхать, учить его этому. Но не словами, а действиями. Слова и рациональные объяснения можно добавлять, только когда ребенку уже доступно действие под названием «отдых».

Невключенное, поверхностное общение на фоне переживаний — это общение, в которое нет погружения, автоматическое, механическое общение. Поэтому у аутистов и возникает масса сложностей, в том числе неумение видеть оттенки общения, такие как мимика, жесты, интонация и др., которые становятся заметны только тогда, когда полностью погружаешься в него. Однако умение видеть, вернее, понимать эти оттенки играет не последнюю роль в нашей жизни, и отсутствие этого навыка в совокупности с другими аутичными проблемами сильно ограничивает ее.

Невключенным общение может быть из-за постоянных мыслей — проблема, которая часто возникает у родителей аутистов и мешает им в реабилитации детей. Мысли и ощущения мешают погрузиться, сосредоточиться на общении.

Просто на общении не сконцентрироваться, так как у родителей часто существует субъективная необходимость все контролировать, чтобы быть уверенными, так как нет просто доверия и просто уверенности. Нужно контролировать ребенка, «чтобы ничего не случилось», нужно контролировать себя, «чтобы никто ничего не подумал». Тем самым накладываются глобальные ограничения на свободу.

Очень важно научиться расслабляться, научиться не думать.

Спросила у Таниных родителей, реагирует ли Таня на речь? И получила ответ:

— Обычно нет, — и это стандартный ответ родителей аутичных детей.

— А почему она не реагирует, как вам кажется? Причина в том, что она не слышит? Не понимает? Не слушает? Или еще в чем-то? Зависит ли это от ее или вашего состояния?

— Не знаем, не обращали внимания на это.

Мы сразу же решили проверить, и мама стала звать Таню:

— Таня! — Таня не реагирует. — Таня! — вновь зовет мама, но она опять никак не реагирует. — Таня! Таня! — в очередной раз зовет мама, и Таня поворачивает голову и подходит.

Таким образом, мы убедились в том, что Таня в состоянии и слушать, и слышать, и понимать.

— Но что же ей мешает? Почему она отреагировала только на четвертый раз?

— Все дело в том, что она воспринимает все по отдельности. Сначала ей надо услышать что-то, потом включиться и начать слушать это что-то, потом понять, что это, и только после этого отреагировать. В норме все эти процессы объединены и интегрированы в общую систему координат человека, занимая доли секунд. У аутичного, не тронутого терапией ребенка все это по отдельности. Как при замедленной съемке. И следовательно, одна из наших задач — это интегрировать все перечисленные процессы в общую систему, увеличить скорость восприятия.

— Но интересно, что фразу «Будешь сок?» она понимает всегда, — в один голос говорят папа и мама.

— Значит, эта фраза ей уже знакома, на ее выделение и понимание не надо тратить специальных усилий, и ее она услышит всегда и везде.

Это как в иностранном языке: я знаю, что «how are you?» обозначает «как дела?» — это фразу я без проблем выделяю в потоке общения, и я знаю, что обычно на нее реагируют ответом «I am fine», но это вовсе не значит, что я владею английским языком, так как больше я не знаю практически ничего. Есть, конечно, еще некоторый набор слов, которые я смогу понять, но вне контекста всей фразы. Таким образом, правильная реакция на некоторые слова вовсе не говорит о глобальном понимании языка и владении им, остальная речь без специальной тренировки будет восприниматься только фоном.

То же относится и к речи: не говорит ребенок не потому, что не слышит, не понимает, не умеет, а потому, что не замечает, не слушает, не акцентирует внимание на словах и не имеет навыка говорения.

Ваня, когда пришел на занятия, только начинал говорить, и речь его была отдельной, слоговой, в ней не было цельности. Например, слово «бегемот», он произносил так: бе-ге-мот. Поэтому очень много внимания мы уделяли скорости.

Он говорил «бе-ге-мот», а я говорила «бегемот», но уже целым словом, постепенно наращивая скорость произнесения, а он с радостью повторял за мной, очень довольный тем, что за ним повторяют и повторяют эмоционально. Повторяют так, что он слышит и ощущает и это слово, и того, кто его произносит. Так же мы поступали и с другими словами, затем и с предложениями, и с играми.

Но для того, чтобы такие действия имели максимальный результат, необходимо помогать ребенку и слышать, и слушать, и реагировать, делая это вместе с ним. Намного проще это делать, если есть два взрослых, один из которых будет провокатором, а второй будет помогать ребенку услышать, понять и отреагировать.

У взрослого человека, имеющего проблемы с тревожностью и с концентрацией внимания, голова занята мыслями, которые мешают ему сосредоточиться. У аутичного ребенка все место в голове занято ощущениями и переживаниями, как позитивными, так и негативными, постоянно вертящимися, мешающими сконцентрироваться и в то же время спасающими от колоссального уровня тревоги. Ему некуда девать новую информацию, так как для нее попросту нет места.

Поэтому самое эффективное в воспитании, развитии, обучении и в терапии тревожных и аутичных людей — сначала освобождать место в голове от переживаний, а потом уже загружать его чем-то другим.

Если же мы работаем с ребенком, находящимся в стрессе, не выводя его из этого состояния, мы значительно усложняем ему возможность восприятия и усвоения новой информации, ограничивая возможности его реального развития.

У аутичного ребенка эмоций так много, что они уже не дифференцируются им. Для него масса разнообразных эмоций, которые есть постоянно, — это просто ощущение, причем одно. И это ощущение настолько глобальное, что мешает полноценно жить и развиваться. Поэтому и зависим аутичный ребенок от эмоций в первую очередь.

У него их так много по той причине, что он гиперсензитивен, постоянно впитывает эмоции из внешнего мира и не справляется с ними, они превращаются в единый эмоциональный ком, от которого он и защищается аутизмом. Он воспринимает человека как эмоцию и всегда чувствует ее. Он ориентируется в первую очередь на эмоцию и незамедлительно реагирует на любую неточность. Он зависим от эмоций именно потому, что их в нем невероятно много, и это первое, за что он цепляется при взаимодействии с человеком.

Как у музыканта, для которого весь мир — это музыка и который тут же чувствует любую фальшь и реагирует на нее.

Так как зависимость от эмоций есть, а дифференциации нет, причем это касается и своих, и чужих эмоций, то обычно на эмоциональную перегрузку аутичный человек реагирует лишь усилением симптоматики, еще большим эмоциональным напряжением. Скорее всего он даже не сможет объяснить, на что именно так среагировал, почему вдруг так напрягся. Это защитная реакция, как правило, неосознанная. Не дифференцирует же он причину своей эмоциональной реакции из-за того, что их обозначения просто теряются в общей массе, превращаясь в постоянный круговорот, и ребенок не в состоянии выделить именно ту эмоцию, на которую среагировал.