Чтение онлайн

— Ралис! — прокричал кто-то из оборотней.

— Ралис! — воскликнул другой.

— Ралис! Ралис! Ралис! Ралис! — звучало отовсюду. Рыжий мужчина сдержанно улыбнулся и, как делала прежде королева, поднял открытую ладонь кверху, призывая собравшихся к тишине.

— Народ сделал свой выбор, — обратился он к Далие. — Видеть тебя королевой больше никто не хочет; они избрали нового правителя, а я же готов позволить тебе, моя милая подруга, уйти по доброй воле.

Лицо женщины исказила гримаса ненависти, а в глазах блеснуло разочарование.

— Ты приведёшь их к гибели, — прорычала она.

— Тебе только кажется, — ухмылка, самодовольная и горделивая, коснулась губ мужчины, но тут же исчезла, явив себя на единственный миг. Лицо мужчины стало спокойным. Положив ладонь на плечо женщины, он наклонился вперёд, прибавив: — Прошу тебя, Далия. Умоляю. Уйди в сторону и не мешай мне. Я не хочу совершать непоправимое. Как бы не ненавидела ты меня сейчас, для меня наша дружба всё так же дорога как прежде.

— Я не позволю сделать это! Не позволю уничтожить наш народ.

Волчица сбила с ног мужчину, уронив его на каменную мостовую. Сильный удар выбил из груди Ралиса воздух; Далия нависла над ним, оскалив клыки. Одинокий луч света, отразившись от глади кольца на пальце рыжего оборотня, пробежал по толпе, ослепив собравшихся, и бесследно рассыпался среди деревьев городского сада.

Зарычав, серый волк бросился в атаку: он прыгнул — высоко-высоко — и обернулся человеком, ухватившись крепко за шею соперницы. В руку его, сам собой, прыгнул магический кинжал, а сталь почти вонзилась в плоть волчицы, когда та резко упала на бок, со всей силы придавив мужчину к земле своим немалым весом. Ралис закричал, услышав тихий хруст; кинжал отлетел в сторону, затерявшись где-то в толпе собравшихся. Не теряя времени, рыжий обернулся волком, а клыки его звонко клацнули возле самой морды бывшей королевы, благо та успела отскочить, ударив напоследок соперника лапой, аккурат прочертив четыре длинных алых полосы на его боку. Ралис заскулил, извиваясь; его неловкий удар прошёлся вскользь.

Жители города в смятении наблюдали за сражением.

— Драка нам ни к чему, — прозвучал звучный и глубокий голос тяжело стоявшего на лапах серого волка. Волчица скривилась и тряхнула головой. — Всё уже решено. Они выбрали меня!

— Они передумают, когда ты умрёшь, — стало ему ответом.

Пятясь назад, подбитый, раненый оборотень отчаянно скалился, опуская голову низко — к самой земле. Волчица следовала шаг в шаг. Её собрат не был хорош в сражениях (потому прежде и не пытался стать вождём, а уж тем более королём): он побеждал разве что молодняк, используя уловки. Куда сильнее была сила слова Ралиса; её-то Далия и недооценила, позволив старому другу жить в своём королевстве.

Соперник, уступающий волчице в силе и искусстве боя, скуля, прижимался к земле. Глаза его, испуганные и отчаянные, избегали встречи с глазами Далии, но было в них что-то ещё, то, что не заметила хищница — в них была радость.

Стрелой устремившись вперёд, волк вцепился намертво в шею замешкавшейся и не ожидавшей атаки соперницы; смыкая клыки, он чувствовал солёный привкус на языке. Прозвучавший в тишине, нависшей над поляной, хруст был заглушен ударом упавшего на каменную мостовую безвольного — мёртвого — тела. Королева пала; из её разорванного горла лилась кровь, окрашивая покрытые пылью камни в ярко алый — цвет его глаз.

Волк обернулся мужчиной и гордо расправил плечи, взирая на свой народ. Лицо его, перемазанное свежей кровью, было холодно и беспристрастно, а во взгляде сквозила печаль. Оборотень упрямо не смотрел на тело мертвой подруги, чувствуя как к глазам подступают слёзы. Он не хотел этого, но иначе было нельзя; упрямая Далия никогда не позволила бы ему добиться власти.

— Ралис, — перед рыжим мужчиной остановился невысокий смуглый паренёк носивший имя Вилос. Бросив быстрый взгляд на павшую правительницу, он уставился на оборотня перед собой, а после встал на колено и покорно склонил голову. — Мой король, — прозвучало в нависшей тишине.

— Да, — вздрогнув от произнесённых слов, согласился Ралис. Оборотни преклоняли перед ним колено. Один. Два. Десять. Сотня! — Да! Теперь я ваш король! — а после, прибавил тихо: — И я приведу вас домой.

***

Кони были оседланы; Леголас и Гимли стояли рядом.

— Итак, осталось лишь пятеро из нашего Братства, — невесело сказал Арагорн. Он стоял тут же, удерживая за поводья роханского резвого скакуна. Тот, будто чувствуя предстоящую нелёгкую дорогу, нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Не велик отряд, — хмыкнула Сули, проведя ладонью по мягкой гриве своей белой в яблоках лошади любезно предоставленной королём из своих конюшен. — Храбрость куда важнее, нежели численность.

— И всё равно впятером Саурона не забороть, — покачал головой гном. — Жаль, что твои собратья покинули нас в столь недобрый час.

Девушка устремила свой взгляд вдаль, но не смогла больше углядеть стаю — они покинули город на заре, втайне от людей, а к полудню скрылись за горизонтом и теперь даже острый взгляд эльфа не мог найти их.

— Они решили отправится на восток в Рангар в надежде найти там безопасное пристанище, — опустив голову молвила темноволосая. — Вождь так повелел, а оборотни не спорят со своим вождём.

Гимли раздосадовано крякнул, покачав головой.

— Странный всё же вы народ. То появляетесь в час, когда надежды уже и нет, то исчезаете, когда на вас надежду возлагают. Чего же ты с ними не пошла?

Сули крепко сцепила пальцы, сжав губы в тонкую полоску. Глаза горели от непролитых слёз; она бросила взгляд на эльфийского принца, но отвернулась, стоило тому глянуть в ответ.

— Такой уж путь я выбрала, друг мой гном. И идти мне по нему до конца.

— Мы пройдём его вместе, Сулмендис, — твердо сказал Леголас, взяв руку девушки в свою. Темноволосая неловко, рассеянно, улыбнулась.

Взгляд глаз принца — таких небесно чистых и светлых — был до краёв наполнен сочувствием и доброй печалью. Темноволосая вздрогнула, отвернувшись, вдруг со страхом поняв, что не помнит какого цвета были глаза Боромира. Она сохранила в памяти лицо гондорца — каждую черточку — помнила губы и громкий смех. Даже спутанные волосы, в которые так любила зарываться пальцами, оказались отпечатаны в воспоминаниях… но не глаза.

***

Подбросив сухую ветку в разгорающийся костёр, девушка широко и сладко зевнула. Мерри зевнул следом.

— Не очень-то я оказался полезен в этом походе, — сказал Брендибак, не скрывая печали в голосе. — Но теперь, накануне битвы, я не хочу быть отброшенным в сторону, как ненужный багаж. Не думаю, что всадники захотят брать меня с собой, скорее уж оставят здесь в лагере, чтобы под ногами не путался. Хотя король обещал мне что, по возвращении в Золотой чертог, я буду сидеть подле него и рассказывать о Шире.