Чтение онлайн

— Кланяйся! На колни! — потребовалъ я.

Чудовище ворчало, открывая свои зубы.

— Что вы за…

Но я былъ слишкомъ раздраженъ и, не давъ ему выговорить, выстрлилъ и сдлалъ промахъ. Животное быстро убгало, бросаясь то въ одну, то въ другую сторону, пока не исчезло въ облакахъ дыма, стлавшагося отъ горвшей ограду.

Когда вс трупы были брошены, я подошелъ къ тому мсту, гд они лежали на земл, и, стараясь скрыть слды крови, нагребъ ногою песку. Посл того я вошелъ въ кусты, гд ршилъ подумать о своемъ незавидномъ положеніи. Два топора и плеть были на перевязк руки, а въ одной рук я держалъ заряженный револьверъ.

Самое ужасное, въ чемъ я только теперь начиналъ отдавать себ отчетъ, было то, что на всемъ этомъ остров не было ни одного надежнаго мста, гд бы я могъ быть въ безопасности, могъ бы отдохнуть или уснуть. Мн оставалось только пройти островъ насквозь и водвориться среди укрощенныхъ двуногихъ, чтобы найти въ нихъ довріе и нкоторую безопасность. Однако, на это у меня не хватало мужества. Я вернулся къ берегу, находящемуся къ востоку отъ сожженной ограды, направился къ мысу, гд узкая полоса песку и коралловъ выдвигалась къ рифамъ, и услся. Тутъ можно было сидть и думать, повернувшись спиною къ морю, а лицомъ ко всякимъ случайностямъ. Солнцо пададо отвсно на мою голову, я сидлъ, уткнувъ подбородокъ въ колни. Возрастающая боязнь мутила мой умъ, и я искалъ средства прожить до минуты моего освобожденія — если когда-либо освобожденіе должно придти. Хотя я и старался обсудить свое положеніе со всмъ хладнокровіемъ, но у меня не было возможности подавить свое волненіе.

Я началъ перебирать въ своемъ ум мннія Моро и Монгомери о животныхъ, живущихъ на остров. Монгомери говорилъ, что они измнятся. Моро также сказалъ когда-то, что ихъ упорное зврство проявляется со дня на день все больше и больше. Затмъ мысли мои перешли на Гіену-Свинью. Этого звря мн надо было больше всего бояться. Если я его не убью, то онъ убьетъ меня. Тотъ, кто обучалъ Закону, умеръ… Монгомери, Моро умерли… Теперь зври знаютъ, что носители плети могутъ быть такъ же убиты, какъ и они. Вс эти размышленія только больше растравляли мое отчаяніе и мою боязнь.

Можетъ быть, зври уже подстерегали меня въ зеленой чащ папоротниковъ и пальмъ? Можетъ быть, ждали, когда я подойду къ нимъ поближе? Что замышляли они противъ меня? Что говорила имъ Гіена-Свинья?

Мое воображеніе рисовало мн различныя грустныя картины.

Вдругъ мои размышленія были прерваны криками морскихъ птицъ, которыя бросились на черный предметъ, выкинутый волнами на песокъ подл ограды. Я слишкомъ хорошо зналъ, что это былъ за предметъ, но у меня не хватало духу идти прогнать птицъ. Я пошелъ вдоль берега съ намреніемъ обойти восточный край острова и приблизиться такимъ образомъ къ оврагу съ берлогами, не подвергаясь возможнымъ опасностямъ въ чащ лса. Сдлавъ около полумили по песчаному берегу, я повстрчалъ одного изъ покорныхъ мн двуногихъ, шедшаго съ опушки лса и направляющагося ко мн. Разыгравшееся воображеніе сдлало меня подозрительнымъ и заставило вытащить свой револьверъ. Даже умоляющій жестъ животнаго не могъ меня обезоружить. Оно продолжало нершительно приближаться.

— Уходите! — закричалъ я.

Въ робкой фигур этого существа было много собачьей покорности. Оно немного отодвинулось назадъ, какъ собака, которую гонятъ. Потомъ остановилось и повернуло no мн свои темные умоляющіе глаза. — Уходите! — повторилъ я. — Не подходите ко мн!

— Разв я не могу подойти къ вамъ? — спросило оно.

— Нтъ, уходите! — настаивалъ я, хлопая своею плетью, потомъ, взявъ рукоятку въ зубы, я нагнулся, чтобы поднять камень, и эта угроза заставила животное убжать. Итакъ, одинокій, я обходилъ оврагъ укрощенныхъ животныхъ и, спрятавшись въ трав и тростникахъ, старался подсмотрть жесты и тлодвиженія ихъ, дабы угадать, какое впечатлніе произвели на нихъ смерть Монгомери и Моро и разрушеніе дома страданій. Теперь только мн стало яснымъ безуміе моей трусости. Если бы я сохранилъ ту-же храбрость, что проявилъ утромъ, и не ослабилъ ее преувеличенными опасеніями, то могъ бы обладать властью Моро я управлять чудовищами. Теперь уже было поздно и нельзя было больше возстановить свой авторитетъ среди нихъ.

Около полудня нкоторые двуногіе растянулись на горячемъ песк. Мучимый жаждою, я, преодолвъ свою боязнь, вышелъ изъ чащи съ револьверомъ въ рук и спустился къ нимъ. Одно изъ этихъ чудовищъ, Женщина-Волчиха повернула голову и посмотрла на меня съ удивленіемъ. Потомъ — это была ихъ хитрость, — они притворились, что будто не замчаютъ меня, не желая мн поклониться. Я чувствовалъ себя слишкомъ слабымъ и слишкомъ утомленнымъ, чтобы настаивать на этомъ, и упустилъ минуту.

— Мн хочется сть! — произнесъ я почти виноватымъ голосомъ.

— да въ берлогахъ! — отвчалъ Быкъ-Боровъ, наполовину уснувшій, отворачивая голову.

Я прошелъ мимо нихъ и углубился въ тнь зловоннаго, почти необитаемаго оврага. Въ одной пустой берлог я полъ фруктовъ и, набравъ втвей, задлалъ отверстіе входа, затмъ растянулся лицомъ къ входу, съ револьверомъ въ рук. Усталость тридцати часовъ потребовала отдыха, и я позволилъ себ немного подремать, увренный, что моя ничтожная баррикада можетъ сдлать достаточный шумъ, чтобы разбудить меня въ случа нечаяннаго нападенія. Итакъ я сдлался существомъ, подобнымъ укрощеннымъ животнымъ на этомъ остров доктора Моро. Когда я проснулся, кругимъ меня все еще было темно. Рука моя сильно болла, я поднялся за моемъ лож, спрашивая себя, гд я и что со мной. Снаружи раздавались голоса. Моего загражденія боле не существовало, и отверстіе берлоги было свободно. Револьверъ мой лежалъ подл меня. Вдругъ я почувствовалъ шумъ отъ дыханія и различилъ что-то движущееся совсмъ около меня. Я задерживалъ дыханіе, стараясь разсмотрть, что это было. Оно стало безконечно медленно приближаться, потомъ что-то нжное, теплое и влажное прошло по моей рук. Вс мои мускулы сжались, и я быстро вытащилъ руку. Крикъ ужаса готовь былъ вырваться.

— Кто тамъ? — спросилъ я хриплымъ шопотомъ.

— Я, господинъ!

— Кто вы?

— Они говорятъ, что теперь нтъ господина. Но я знаю, знаю. «О, ты, который ходишь въ море». Я бросалъ въ волны тла убитыхъ тобою. Я — твой рабъ, господинъ!

— Тотъ ли ты, котораго мн пришлось встртить на берегу?

— Тотъ, господинъ!

Очевидно, можно было довриться этому животному, такъ какъ, если-бы оно было злое, то могло напасть на меня во время сна.

— Хорошо! — сказалъ я, позволяя ему лизать мою руку.

— Гд другіе? — полюбопытствовалъ я.

— Они возбуждены, безразсудны! — говорилъ Человкъ-Собака. — Теперь они тамъ совщаются. Она говорятъ, что Господинъ умеръ, Второй съ плетью также. умеръ, Третій, который уходилъ въ море, такой же, какъ и мы. У насъ нтъ ни господина, ни плетей, ни дома страданій. Это конецъ. Мы любимъ Законъ и сохранимъ его, но не будетъ никогда ни господина, ни плетей. Вотъ, что они говорятъ. Но я знаю, знаю…

Въ темнот я протянулъ руку и сталъ ласкать голову Человка-Собаки.

— Скоро ты всхъ ихъ убьешь? — спросилъ Человкъ-Собака.

— Скоро;- отвчалъ я, — я ихъ всхъ убью немного погодя, когда сбудется кое-что!

— Тхъ, которыхъ господинъ захочетъ, тхъ убьетъ! — подтвердилъ Человкъ-Собака тономъ удовлетворенія.

— И чтобы число ихъ ошибокъ пополнилось, я ршилъ, чтобы они жили до тхъ поръ въ безуміи, пока придетъ время. Тогда они признаютъ во мн господина!

— Воля господина хороша!

— Но есть одинъ, который совершилъ страшное преступленіе, его хочу убить, лишь только встрчу. Когда я теб скажу: это онъ, то бросайся на него безъ колебаній. Теперь пойдемъ къ нимъ, которые собрались!

Была ночь, и оврагъ съ его гнилыми, удушливыми испареніями, былъ мраченъ, а дале, на зеленомъ, днемъ залитомъ солнечнымъ свтомъ откос я увидлъ красноватое пламя костра, а вокругъ него волновалось нсколько комичныхъ фигуръ съ округленными плечами. Еще дале, за нами, поднимались стволы деревьевъ, образуя темную стну съ бахромою чернаго кружева верхнихъ втвей. Луна показалась на краю откоса оврага, и на фон ея сіянія поднимались столбомъ дары, выходящіе изъ фумароллъ острова.

— Ступай рядомъ со мной! — приказалъ я, собирая все свое мужество. Бокъ о бокъ мы спустились въ узкій проходъ, не обращая вниманія на темные силуэты, наблюдавшіе за нами.