Чтение онлайн

Такимъ образомъ, дрожа, спотыкаясь о камни и оцарапанный терновыми кустами, помогалъ я преслдовать Человка-Леопарда, который нарушилъ законъ, а Гіена-Свинья съ дикимъ рычаніемъ бжала рядомъ со мною. Шатаясь и раскачивая головою, я бжалъ съ сильно бьющимся сердцемъ и почти совершенно изнемогая, но не отваживался отстать отъ охоты изъ боязни остаться наедин съ ужаснымъ своимъ товарищемъ.

Бгство мое продолжалось, несмотря на крайнюю усталость и на тропическій день.

Наконецъ, пылъ охоты остылъ, мы окружили несчастнаго звря на одномъ изъ угловъ острова. Моро, съ кнутомъ въ рук, разставилъ насъ всхъ неправильною линіею, и мы стали подвигаться теперь осторожно впередъ, перекликаясь другъ съ другомъ и суживая кругъ вокругъ нашей жертвы, скрывавшейся и затаившейся въ тхъ же кустахъ, въ которыхъ уже скрывался я во время другого преслдованія.

— Вниманіе! Сомкнись! — кричалъ Моро въ то время, какъ линія преслдователей окружала громадные кусты, заграждая выходъ зврю.

— Береги зарядъ! — раздался голосъ Монгомери изъ-за какого-то куста.

Я находился наверху, на холм, покрытомъ кустарниками. Монгомери и Моро пробивали себ дорогу внизу, по берегу. Медленно подвигались мы впередъ сквозь сплетенія сучьевъ и листьевъ.

Зврь не шевелился.

— Въ домъ страданій, въ домъ страданій! — визжалъ Человкъ-Обезьяна въ двадцати метрахъ вправо отъ меня.

Услышавъ эти слова, я отъ души простилъ несчастному созданію весь страхъ, который я раньше перетерплъ по его милости.

Вправо отъ меня послышались тяжелые шаги Лошади-Носорога, шумно раздвигавшей сучья и втки. И вдругъ въ зеленой чащ подъ тнью густой растительности я замтилъ звря, за которымъ мы гнались. Я остановился. Животное свернулось въ клубокъ, стараясь занять насколько возможно меньше мста; его зеленые блестящіе глаза были обращены на меня.

Странное противорчіе, оно мн совершенно непонятно: при вид этого существа въ положеніи, такъ подходящемъ къ животному, съ блескомъ въ глазахъ, во мн еще разъ возникло убжденіе, что въ немъ есть нчто человческое, такъ какъ лицо его изображало настоящій человческій ужасъ. Къ этому времени подошли нсколько другихъ преслдователей, и бдному зврю пришлось бы вновь испытать ужасныя муки въ оград.

Я ршительно выхватилъ свой револьверъ, и цлясь ему между глазъ, полныхъ ужаса, выстрлилъ.

Въ тотъ же моментъ Гіена-Свинья съ крикомъ бросилась на его тло и вонзила въ шею свои острые зубы.

Кругомъ меня затрещали сучья и втви кустарниковъ чтобы дать проходъ очеловченнымъ зврямъ, появлявшимся одинъ за другимъ.

— Не убивайте его, Прендикъ! — кричалъ Моро. — Не убивайте!

Я видлъ, какъ онъ нагнулся, пробивая себ дорогу сквозь высокіе папоротники.

Минуту спустя, онъ прогналъ, рукояткой своего кнута, Гіену-Свинью и вмст съ Монгомери старался удержать остальныхъ кровожадныхъ двуногихъ на почтительномъ разстояніи отъ трупа, въ особенности отъ Млинга, порывающагося принять также участіе въ длеж добычи. Изъ-подъ моихъ рукъ высунуло голову чудовище съ серебристой шерстью и зафыркало. Другіе въ своемъ пылу толкали меня, чтобы лучше видть.

— Чортъ возьми, Прендикъ! — воскликнулъ Моро. — Я хотлъ его взять живымъ!

— Я очень огорченъ! — возразилъ я, хотя напротивъ былъ очень доволенъ.

Я не могъ устоять отъ неожиданнаго порыва изнеможенія и возбужденія, совершенно больной покинулъ толпу и взобрался на откосъ, который велъ къ самой возвышенной части мыса. Моро отдавалъ приказанія, и было видно, какъ трое Людей-Быковъ повлекли жертву къ морю.

Мн не трудно было теперь остаться одному. Эти животныя обнаруживали чистое человческое любопытство къ трупу и, фыркая и ворча, шли за нимъ густой толпой, въ то время какъ Люди-Быки продолжали влачить его вдоль берега.

Съ мыса я различалъ черные, на фон сумрачнаго неба, силуэты троихъ носильщиковъ; въ данный моментъ они подняли тло на плечи, чтобы снести въ море.

Тогда въ моей голов молніей блеснула мысль объ очевидномъ и безполезномъ совращеніи съ пути этихъ существъ острова. На берегу подо мною Человкъ-Обезьяна, Гіена-Свинья и нсколько другихъ двуногихъ держались около Монгомери и Моро. Вс еще были страшно возбуждены и разсыпались въ изъявленіи врности къ Закону.

У меня въ ум сложилась твердая увренность въ причастности Гіены-Свиньи къ убійству кролика. Во мн родилось странное убжденіе, что, несмотря на грубость и уродливость формъ островитянъ, передо мною въ миніатюр протекалъ весь строй человческой жизни, вс проявленія инстинкта разума, судьбы, только въ боле простой ихъ форм.

Человкъ-Леопардъ потерплъ въ жизненной борьб пораженіе, въ этомъ и все различіе.

Бдные зври, я началъ видть обратную сторону медали! Я совершенно упустилъ изъ виду мучительныя страданія, которымъ подвергались эти несчастныя жертвы, проходя сквозь руки Моро. Я содрогнулся при одной мысли о тхъ мученіяхъ, которыя они испытывали въ оград.

Но это казалось еще наименьшимъ зломъ; прежде то были зври съ присущими имъ инстинктами, соотвтствующими вншнимъ условіямъ ихъ жизни; они жили въ счасть, насколько послднее доступно зврямъ, теперь же блуждали въ оковахъ человчества, жили въ постоянномъ страх, стсненные непонятнымъ для нихъ закономъ. Человческое существованіе сихъ зврей, начавшееся въ агоніи, было продолжительной борьбой, постояннымъ страхомъ передъ Моро и для чего?

Такой безсмысленный капризъ раздражалъ меня.

Если Моро имлъ въ виду какую-нибудь разумную цль, я бы, по крайней мр, могъ нсколько сочувствовать ей. Я уже не такъ мелоченъ въ вопрос о страданіяхъ. Даже я могъ бы ему проcтить, если бы онъ совершалъ это изъ ненависти. Но у него не было никакого оправданія, да онъ и не заботился о немъ. Его любопытство, его безумныя и безцльныя изслдованія увлекали его, и онъ обрекалъ бдныхъ животныхъ на такую жизнь, которую они, изнемогши въ борьб посл одного или двухъ лтъ существованія, оканчивали самымъ трагическимъ образомъ. Они были сами по себ несчастны: старыя животныя страсти заставляли ихъ мучиться одно за другимъ, а Законъ препятствовалъ имъ придти къ жестокому и краткому столкновенію, такъ какъ результатомъ его являлась окончательная гибель.

Въ послдующіе дни у меня проявилась къ передланнымъ зврямъ такая же боязнь, какую я испытывалъ лично къ Моро. Я, весь охваченный страхомъ, впадалъ въ продолжительное и сильное болзненное состояніе, оставлявшее въ моемъ ум неизгладимые слды. Я сознаюсь, что потерялъ всякую вру въ разумный смыслъ существованія міра при вид гибельнаго порядка вещей, царствующаго на остров.

Слпая судьба, громадный безжалостный механизмъ, казалось, выкраивала и отдлывала существованія: и Моро съ своей страстью къ изслдованіямъ, и Монгомери съ своей страстью къ напиткамъ, и я самъ, и очеловченные зври со своими инстинктами и внушенными имъ мыслями, вс мы были жестоко и безповоротно исковерканы постоянно движущимися колесами безконечной сложной машины. Однако, этотъ взглядъ явился у меня не сразу. Мн кажется даже, что я забгаю немного впередъ, высказывая его здсь.

Прошло около шести недль, и я не испытывалъ при взгляд на результаты гнусныхъ опытовъ Моро ничего, кром отвращенія. Моимъ единственнымъ желаніемъ было бжать отъ этихъ ужасныхъ каррикатуръ образа Создателя и вернуться въ пріятное и благотворное общество людей. Отдленный отъ всего человческаго міра, изъ своихъ воспоминаніяхъ о немъ представлялъ людей добродтельными и идеальной красоты. Моя первоначальная дружба съ Монгомери продолжалась недолго: его продолжительное отчужденіе отъ всего человчества; его тайный позывъ къ пьянству, его очевидная симпатія къ очеловченнымъ зврямъ — все это отдаляло меня отъ него. Нсколько разъ онъ одинъ отправлялся внутрь острова, такъ какъ я всячески избгалъ имть сношенія съ чудовищами. Мало по малу, я привыкъ большую часть моего времени проводить на берегу, отыскивая глазами парусъ-избавитель, но онъ не показывался. Въ одинъ день на насъ обрушилась страшная бда, разрушившая совершенно все то общество, среди котораго я находился.

Это случилось около семи или восьми недль спустя посл моего прибытія на островъ, можетъ быть, и боле, такъ какъ я не трудился считать время, предшествовавшее катастроф. Она произошла, какъ я полагаю, раннимъ утромъ около шести часовъ. Разбуженный рано шумомъ троихъ двуногихъ животныхъ, возвращавшихся изъ лсу съ провизіей въ ограду, я всталъ и позавтракалъ. Позавтракавъ, я приблизился къ открытой ршетк и прислонился къ ней съ дымящейся сигарой, наслаждаясь свжестью ранняго утра. Вскор показался Моро, направляющійся къ оград, и мы обмнялись съ нимъ привтствіями. Онъ прошелъ, не останавливаясь, и я слышалъ, какъ дверь его лабораторіи открылась и закрылась за нимъ. Я въ то время уже настолько привыкъ ко всмъ окружающимъ меня гнусностямъ, что безъ малйшаго волненія услышалъ, какъ его жертва, пума-самка, чувствуя наступленіе новаго дня мученій, встртила своего мучителя съ рычаніемъ., похожимъ на ревъ гнвной фуріи. Вслдъ за этимъ что-то такое случилось. Я услышалъ позади себя пронзительный крикъ, паденіе, и, повернувшись, увидалъ направляющимся прямо на меня страшное лицо, ни человческое, ни зврекое, но адское, мрачное, испещренное шрамами и рубцами, въ которыхъ находились еще слды крови, съ пылающими яростью глазами безъ вкъ. Я поднялъ руку, чтобы защитить лицо отъ удара, и растянулся на полу съ переломаннымъ предплечьемъ, а чудовище, обмотанное въ полотно, изъ-подъ котораго сочилась кровь, перепрыгнуло черезъ меня и убжало. Катясь нсколько разъ, я добрался такимъ образомъ до низкаго песчанаго берега и пробовалъ подняться и опереться на свою раненую руку. Въ этотъ моментъ показалась блдная коренастая фигура Моро съ видомъ еще боле ужаснымъ изъ-за сочившейся съ его лба крови. Съ револьверомъ въ рук, не обращая на меня вниманія, онъ быстро пустился въ погоню за пумой.