Чтение онлайн

На лестнице возникло легкое столпотворение. Двери в бар и туалет располагались на одном пролете. Снизу, гоня перед собой выстывший воздух и табачный перегар, топали курильщики. Сверху, из огня и гама бара, вошедшего в полуночное пике, на уборную напирали страждущие граждане. В основном девушки. Марк и Тимур уперлись в спину Федора, который, в свою очередь, остановился, пропуская какие-то юбки.

– Джентльмен! – Марк слегка поклонился, пародируя реверанс.

– Учитесь, пока отец живой! – блеснул зубами Федор.

Марк повернулся к Тимуру:

– Слушай, ты Аврору эту знаешь?

– Которая за баром? – друг поднял кустистую бровь. – Видел пару раз.

– Что скажешь?

Тимур посмотрел в глаза друга – накурено и оттого предельно вкрадчиво.

– Она похожа на всех твоих девушек разом, – сказал он.

Марк коротко хохотнул:

– Ты же в курсе, мне нравятся с изюминкой.

– Я бы сказал – с изъяном.

Затор рассосался. Они вновь оказались в баре.

– 3 -

Творилось невероятное и при этом банальное. Федор покупал незнакомым дамам шампанское и просил включить что-нибудь медленное из Розенбаума. Тимур кирял из фляжки некое убойное пойло, которое ему по старой дружбе смешал хозяин заведения. Хрень оказалась настолько забористой, что очень скоро парень лег спать на барку. Марк же по своему обыкновению закусил удила и заказал чистого джина. Чтобы тут же заполировать его темным пивом. Вечер переставал быть томным.

В какой-то момент Марк понял, что очень хочет чайную паузу. Горячую, сибирскую, на травах. Аврора принесла дымящуюся кружку. На подернутой паром поверхности кружились красные бусины ягод. Марк с наслаждением отхлебнул. Это было прекрасно, в голове слегка прояснилось.

– Как чай? – негромко спросила девушка, перегнувшись через стойку.

– Говно! – изрек Марк.

Обиделась и ушла, не сказав ни слова. Марк встал, выругался и, работая локтями, пробился к Федору. Потная толпа попыталась было его задушить, но в этот раз обошлось. В груди стало зло и гадостно.

– Федя, курить идем? – Марк грубо схватил друга за руку, отрывая от приятного женского общества.

– Такие мужчины и без огня?! – Федор был пьян и развязен. – Сына, тебя в садике хорошим манерам не учили?

– Ладно, извиняй, отец. Пойдем, выпьем тогда.

– Ну пошли, коль не шутишь.

Дамы остались с двумя бутылками шампанского, а перед друзьями, словно по волшебству, вырос маленький столик с графином местной самогонки и тарелочкой мелко нарезанного лимона. Картина маслом. Натюрморт, блин.

– Ты мне скажи, Марк, вот откуда в тебе столько дерьма?

Федор медленно и демонстративно затянулся сигаретой, хотя курить в питейных заведениях по парадоксальному отечественному закону было запрещено. Все, как в старом шлягере: «Наркотики нельзя, но можно водку».

– А в тебе?

– Ты от ответа-то не уходи, – покачал головой Федор. – Вот ты девушку обидел – во-первых, ни за что, а во-вторых, что в двойне гнусно, она ведь в твоем духе.

– Сижку дай.

Марк втянул сладкий дым, затем вернул недокуренную сигарету и отхлебнул воды из «запивочного» стакана.

– Просто я – Зилов.

– Кто-кто?

– Зилов! – повторил Марк громко. – Филолог ты херов.

– Твою ж мать… – Федор присвистнул. – Понятно. Ты, может, и на охоту собрался? Ружье ведь есть, и патроны.

– Не, – Марк мотнул головой. – В Южную Америку.

– С поправкой на век то на то и выходит.

– Вот-вот.

– Только, – Федор подался вперед, так что их потные лбы соприкоснулись, – Зилов никогда не уедет из города, ты это понимаешь?

Марк сглотнул.

– Я этого боюсь, – сказал он.

Помолчали. Выпили. Лимон обжигал гортань похлеще самогона. Клин клином.

– Федя, как думаешь, мы правильно живем?

– Надо Оле позвонить, она всю правду скажет.

– Точняк!

– Только поздно уже, четвертый час.

– В натуре.

– Я одно знаю, Марк, – утром проснусь, протрезвею и снова все черно-белое.

– Ты попрыгай и на вторяках будешь. Один мой знакомый так всегда делает.

– Умный до хера. Бывай короче, поехал я.

– Уже?

– Меня ждет Артур, Хонда, бордовый, 765.

– Я тебе сколько должен?

– Сочтемся.

– 4 -

Федор уехал. Марк продолжал пить. Медленно, упорно, остервенело. Мысли-гусли кружились в тошнотворном хороводе. Он плохо узнавал людей, а они, кажется, уже не очень хотели знать его. Музыка стала тише, посетителей почти не осталось.

Вдруг появились дружки-пирожки. Пьяные и шумные. Начали уговаривать ехать на какую-то вписку у черта на рогах. Марк уперся, послал всех на три буквы: грубо, смачно, со знанием дела. Разбил бокал, дал кому-то по лицу. Потом дали ему. Много раз. Крутили, тащили вниз по лестнице. Он укусил ближайшего урода за руку, вырвался. Схватил стул, кинул в преследователей. Грязно материл всех поименно. Сзади навалились, свинтили, жестко врезали по почкам. Затем вмешался бармен – бывший боксер, он всех быстро успокоил. Дружочки пропали. Марк остался.

Помещение опустело. Стало очень тихо и пронзительно. Он сидел за баркой и тупо пялился в полупустую кружку с выдохшимся пивом. Напротив стояла Аврора. Девушка протянула ему стакан холодной воды.

– Ты зачем так напился, Марк? – сочувственно-иронично спросила она.

– Не обиделась?

– Будем считать, ты мне должен.

– Заметано.

– Ты помнишь, как плясал тут?

– Чего-чего?

– Час назад отплясывал, как сумасшедший. Руками махал, гитару терзал, орал «Creep», потом всех матом крыл. Тебя друзья еле угомонили.

– Не помню ни фига. – Марк усилено массировать виски пальцами рук. – К тебе приставал?

– Пытался.

– Сволочизм.

– Вот именно – сволочь ты.

– Тебя в школе ручкой в спину тыкали пацаны с задней парты?

– Может быть, а что?

– Ну вот это примерно то же самое.

– Едь домой, Марк.

– А ты?

– Я тоже уезжаю, закрываемся.

– Такси вызвала?

– У меня парень есть, и он за мной приехал.

– Ха! – Марк растянул губы в мерзкой испитой ухмылке. – А вот и нет! Его видели в другом баре, он там бухает с какими-то металюгами.