Чтение онлайн

– Блин, связи до сих пор нет. – Соня грустно провела пальцем по экрану айфона. – Ни в Инсту зайти, ни таргет настроить.

– Завязывай-ка с этим. – От наигранной строгости в голосе Максима хотелось улыбаться. – Ты чо, работать сюда приехала?

– Давайте играть на гитаре! – всплеснула руками Тая.

– А давайте нет, – нахмурилась Соня. – Лучше поговорим.

– Да о чем вы опять базарить собрались, – буркнул Игорь с нарочитым раздражением. – Надо за дровами идти, скоро стемнеет.

– Лично я буду пить пиво, – отрезал Роман. – Кстати, где оно?

– Вот это я поддерживаю! – Максим откупорил бутылку, поддев пробку зажигалкой, – раздался легкий хлопок. – Пиво – жидкий хлеб.

– Или жидкий стул, – гоготнул Богдан.

– Опять он свой пильзнер глычит, – скривился Игорь, – это моча хуже любого лагера.

– А я все думаю про девочку, – призналась Лиза, – ту, которую молнией убило.

– Ее, кажись, Алисой звали, – кивнула Соня.

– Красивое имя. – Тая положила голову на бутон раскрытых ладоней. – И жалко ее так.

– За дровами-то пойдем, нет? – крякнул Игорь. – Мне опять в одну каску отдуваться?

– Обед сегодня готовил, кстати, я, – вставил Богдан. – И помогала мне только Лиза.

– На то и жена, – пожал плечами Игорь, – а палатки кто ставил, а тент кто натягивал?

– Пильзнер – лучший в мире пивас, – твердо сказал Максим.

– Я предпочитаю пивчагу из балоняк! – поправил панамку Роман. – Но пильзнер тоже норм.

– Bella more, – затянулся «Беломором» Бернардо.

Закат догорал. Силуэты людей причудливо двигались на фоне остывающего неба. Все предметы, да и сами люди, теряли наполнение, сохраняя лишь форму. Детали одежды, выражения лиц, трехмерный объем – пропали, уступая плоскому античному искусству росписи ваз, где есть только два цвета: темный и светлый. Светел вечерний купол – остывающая бронза в расплавленной чаще; ее украшают узкие и воинственные копья деревьев, овальные и квадратные пятна палаток, юркие и неуловимые призраки живых существ. Ольхонский театр теней.

– Вот представь, заходишь ты в воду, купаешься, плещешься, а потом – бац! – и нет тебя.

– Все там будем…

– Тент он ставил! И криво, между прочим, каждый раз, как дождь идет, нужно веревки перетягивать. На Алтае у тебя лучше получалось.

– Просто тогда я пьяный был.

– Херня и пильзнер ваш, и лагер, про баллоны я ваще молчу – то лекарство, а не пиво. Мощная тема – это стаут, но в Сибири с ним проблема – Гиннес вечно бодяжат, да и стоит он…

– Тебя Соня попросила палатку поставить, так ты ее в ямину, в самую лужу влепил! Геолог, мля.

– Случай, судьба, никто не застрахован. Я тут недавно читала про предопределение у Леонарда какого-то там Смита или Брауна, – так вот, он пишет, что если суждено погибнуть, то ничто тебя не спасет. Не от молнии, так машина собьет, не машина, так на ровном месте шею сломаешь.

– «And who by fire, who by water, who in the sunshine, who in the night time…»

– Давайте споем!

– Или взять нефильтрованные сорта, здесь тема не пальцем деланная. По нашему дебильному законодательству пиво – это только хмель, солод и вода, а если там, допустим, кориандр, как в Хугардене, или цитрусы, как во французском Бланше, то это уже «пивной напиток». Звучит, как ссань последняя, а ведь это лучший пивас на рынке.

– То для девочек. Предопределение – сахарозаменитель старого доброго религиозного чувства.

– За это надо выпить!

– Не, ну ладно палатка, но второй котелок ты почему не взял, тебя же просили?!

– Брось, ребя, какой Бланш, там четыре оборота всего – ни в голове, ни в жопе. С темным пивом аналогично. Я считаю, нужно пить, чтоб убрало.

– В итоге все сводится к простому вопросу: «Веришь ты в Бога или нет?»

– Я верю, что каждый должен собирать снарягу, будто едет на автономке. Я мамка что ли за вами котелки таскать?!

– Получается, лучший пивас – «Охота Крепкое», реале?

– Я слишком гордый для Бога, как поет Вася Вэ: «Я не люблю гор за то, что они выше меня!»

– Но это не отменяет того нюанса, что нам, блин, все еще нужны дрова.

– Ребята, может, покурим? Грустно мне с вами.

– Прекрасно, но в дешманское пиво всегда добавляют спирт, а это не есть гуд. Пиво должно бродить.

– Гордыня – синоним узколобости. Всегда есть что-то выше нас.

– Например, портеры. Вот это реальная маза, настоящее крепкое пиво, от шести до восьми оборотов, и никакого левого этанола!

– Today is a crazy day. I need to drink it.

– Я согласен сходить, но рубить будете вы, пацантре.

– Ребята, ну хватит уже про смерть!

– Amen!

Пламя рисовало узоры на почерневших боках камней, разложенных вокруг костровища. В кольце света все виделось каким-то родным, обжитым. Тая потягивалась, как кошечка, подставляя ладошки приятному дыханию полыхающих веток. Мертвые деревья отдавали плоть, превращаясь в тепло и жизнь. Они становились пеплом, но в его горячих складках можно было запечь пищу. Все зависело от всего, ничего лишнего.

– И все же, – строго проговорила Лиза, – когда собирается гроза, лучше выйти на берег. Целее будешь.

– Вы слышали? – поднял палец Богдан. – Где-то в колокол бьют, не?

– Я ни хрена не слышу, – отмахнулся Максим. – Щас уже затмение начнется, так что я погнал. Рома, ты как?

– Мальчики, вы серьезно что ли?! – взвизгнула Тая. – Вода же холодная!

– Не ссы, басота. – Роман поднялся на ноги. – Макс, ты взял чо-нибудь?

– А то ж, – парень ухмыльнулся. – Мы бросаем затмению вызов!

– Ладно, девочки, бывайте.

– Удачи, мужики! – язвительно хохотнул Игорь.

Роман и Максим разбежались и дружно сиганули с обрыва.

– И-и-ха-аа!!! – донеслось снизу.

– Мальчики, как же я буду по вам скучать!

Какое-то время Тая смотрела как парни, окруженные облаком из песка и веселых матюгов, катятся под склон. Затем девушка вздохнула и вернулась к костру. Разговор утих сам собой. Трещали дрова, редкие искры взмывали к лесной опушке, над которой поднялась полная – много больше обычного – луна.

– Идем затмение смотреть? – спросила Лиза.

– Отличная идея, дорогая, – одобрила Соня. – Ща, тока кофту надену.

– Мы с вами! – обрадовалась Тая. – Богдан, Игорь, берите шапки!

Но шапки не понадобились. Неожиданно дальний край поляны осветился, тени кустарников бросились врассыпную, пропуская черный джип, прущий на всех оборотах. Рычащая машина затормозила прямо у костра, едва не посшибав кухонную утварь. Из-за водительского кресла, не глуша двигатель, выскочил Баир – взъерошенная фигура с дикими и огромными, точно блюдца, зрачками.