Чтение онлайн

– Ходу! – припечатал Семен.

– Машинда!

Перед тем, как уехать, Баир спустился к обрыву, чтобы еще раз взглянуть на Байкал. Солнце стояло в зените; над аквамариновым простором Малого моря сквозил горняк: массы раскаленного воздуха набирались сил на плато за Приморским хребтом, а затем, столкнувшись с морозным дыханием озера, скатывались вниз, развивая при этом чудовищную скорость. Ночи здесь были тихие, а дни редко обходились без разбойничьего шквала, – горняк, на правах аборигена, не спрашивал разрешения – он просто дул. Редкий лес Сарайской бухты протяжно шумел, ветки лиственниц колыхались, отбрасывая разлапистые тени на желтый песок пляжа. Припекало, но этого почти не чувствовалось из-за ветра, приятно холодящего кожу. Загар ложился густо и ровно; волосы на руках давно потеряли пигмент, – то были уже не волосы, но выгоревшая пшеница в жарком поле. Хорошо на Ольхоне, живи да живи, хоть до самой осени, пока не выпадет снег и не возьмут свое угрюмые октябрьские шторма. Мечты… Баир вздохнул и повернулся к озеру спиной.

Путь до островной столицы занимал не более двадцати минут: перелесок, пара барханов и несколько километров по пыльной центральной трассе – привычный маршрут. Баир крутил баранку; по радио передавали сводку погоды:

«В Прибайкалье ясно, преимущественно без осадков. В южных и западных районах возможны грозы. Атмосферное давление в пределах нормы, 757–759 миллиметров ртутного столба. Температура воздуха +18…+23 по Цельсию. Ветер слабый, 4–6 метров в секунду, с порывами до 15 метров. Относительная влажность воздуха – 47–72%.

Гидрометцентр Бурятии сообщает, что в Северобайкальском районе наблюдается необычное явление – дневной туман. По данным спутникового наблюдения, сплошной фронт уже накрыл большую часть побережья в северной части Байкала. Ожидается, что при текущей силе ветра туман достигнет центральной акватории озера к сегодняшнему вечеру.

Оперативный штаб МЧС по Сибирскому федеральному округу призывает жителей, а также гостей туристических районов Прибайкалья и Бурятии соблюдать бдительность в условиях плохой видимости и сложной геомагнитной обстановки. Медики рекомендуют не подвергать организм излишним стрессам, и напоминают, что на Землю обрушилась мощная магнитная буря, вызванная вспышками на Солнце. В отдельных районах могут возникнуть перебои в работе цифровых и радиопередающих устройств.

Кроме того, в ночь на понедельник жители Сибири смогут наблюдать сразу два уникальных явления: полное лунное затмение и великое противостояние Марса. Затмение будет сопровождаться эффектом так называемой кровавой луны. Астрономы отмечают, что в последний раз затмение аналогичной длительности произошло в прошлом веке. Одновременно Марс приблизится к Земле до минимального расстояния в семьдесят миллионов километров. Совпадение этих двух астрономических событий происходит раз в двадцать пять тысяч лет».

Баир смачно выругался. Яснее ясного, он пропустит все веселье – вот ведь непруха! И чего ради ему приспичило ехать в город? Работа… от работы кони дохнут! Ну ничего, в следующем году он наверстает. Взять отпуск на месяц, отключить телефон и залечь на Ольхоне – что может быть заманчивей? Эх, дожить бы.

Машина ворвалась в Хужир. Пятнадцать лет назад поселок не знал даже электричества, и местные рыбаки использовали холодильники вместо коптилок. Десять лет назад начался туристический подъем, сводившийся по первости к нашествию дикарей-палаточников и нуворишей из глубинки. Пять лет назад Ольхон уже гремел, привлекая не только русских нищебродов, но и вполне зажиточных дяденек из всяких германий и норвегий. Однако коренной слом в байкальском туризме случился лишь недавно, после стремительной девальвации национальной валюты. Хужир заполонили шумные и беспардонные китайцы. Разумеется, коренные сибиряки, такие как Баир, были не в восторге от азиатского нашествия, однако ж примириться можно со всем, даже с саранчой.

В этот обеденный час хужирские проспекты напоминали сибирскую версию фестиваля Блэк-Рок, штат Невада: лифтованные «буханки» – эти вечно носящиеся со включенными фарами всадники Апокалипсиса; толпы бухой, странно одетой молодежи; разномастная музыка из-за каждой двери; забавные иностранцы со светящимися от травки глазами; а вокруг – ветер, песок и солнце. Крышесносно. Баир притормозил у небольшого ларька, чтобы купить безалкогольного пива и чебурек. На крыльце, загораживая проход, сидел дед – обтесанный временем и байкальскими ветрами бурят с морщинистым лицом, складки которого походили на ствол вековой лиственницы. Дед курил трубку.

– Извините, можно пройти?

– Уезжай, – буркнул дед, пуская изо рта клубы сизого дыма.

– Мне в магазин надо!

– Уезжай, – повторил дед, – может, успеешь.

– Вы о чем?

– Ты знаешь. – Бурят улыбнулся. Под ужасного вида коростой, которая когда-то была верхней губой, блеснул одинокий золотой зуб. – И они знают. Просто не хотят верить.

– Я тебе верю, отец.

– Так уезжай, шалопут.

Беспокойство. Что-то неприятно кольнуло под сердцем, по хребтине побежали мурашки. Баир потянулся за смартфоном, взглянул на экран: пустые палочки и крестики. Связь пропала.

– 4 -

Ольхон раскрыл объятия.

Покрытые парковым лесом бухты остались далеко позади. Машина плыла по крутым сопкам в северной части острова. Местность, испещренная десятками троп и дорожек, постепенно поднималась; за лобовым стеклом джипа расстилались суровые крутяки и скалистые мысы, вырастающие прямо из толщи Байкала. Небо стало ближе и глубже – оно двигалось навстречу, приветствуя друзей. Убаюкивающе клокотал двигатель, колеса беззвучно скользили по наезженной колее. Семен высунул руку в окно, – пальцы задевали кончики растущих вдоль обочин травинок, кожу приятно щекотало. В голове играла знакомая песенка, но Семен не различал слов. Он смотрел прямо перед собой, туда, где остров сужался до чуть скощенного вбок, нависающего над водой копья. То был Хобой – космический корабль над живым океаном Соляриса.

При столкновении с неведомым можно вести себя по-разному: кто-то бежит в панике, другие зарывают голову в песок, третьи впадают в молитвенный транс. Семену это не подходило. Честнее и проще – поднять забрало, принять бой. Он подумал так и без лишних раздумий положил под язык прокапанный зельем картонный «квадрат». Будь что будет. С тех пор прошло около семи или восьми часов, – Семену было трудно сказать точно. Все это время они с Борисом плавали в калейдоскопе томительных галлюцинаций. Восприятие обрело невиданную ранее силу, каждое чувство предельно обострилось. Самым же удивительным было то, что Семен мог манипулировать своими рецепторами и приемными антеннами. Настроишься на слух – и слышишь ворчание нерп, греющихся на теплых камнях. Принюхаешься – и можешь различить, чем пахнет ветка в лапах муравья. Включишь зрение – и прозреваешь на десятки километров, подмечая каждую деталь, вплоть до оттенка отдельных перьев в крыльях проносящихся над головой бакланов.

Машина катилась вперед, друзья обменивались ни к чему не обязывающими репликами. Им было хорошо.

– Бро, а я тебе уже рассказывал про деда? – по лицу Бориса блуждала рассеянная улыбка.

– Какого еще деда? – не понял Семен.

– Хужирского! – Борис подался чуть вперед. – Это ж идеальная байка для нашего трипа.

– Йоу, – доверительно кивнул Семен, – давай, не тяни.

– Короче, года два назад я решил летом пожить на Ольхоне. Снял на месяц комнату в доме местного деда – типичный такой островной обитатель с красной пропитой харей и крепким рукопожатием. Но есть один нюанс, – Борис ухмыльнулся, – я тогда плотно на грибасах сидел.

– Представляю! – покатился Семен. – Небось, пугал всех местных бурят своими тупыми наркоманскими приколами.

– Не, ты слушай, – отмахнулся Борис. – Я живу неделю, живу другую, все норм. Дед пару раз предлагал бухнуть, а я на зеленой ветке, иду в отказ.

– И чо, он обиделся?

– Вроде нет, но потом возникла другая проблема, – к деду повадилась ходить баба. Чуть за тридцать девка, русые волосы, грудь четвертого размера, все при ней. Они каждую ночь заливались, музыка орала на весь дом, а потом потрахушки до утра. И я все думал – откуда в деде столько здоровья? – по виду алкаш алкашом.