Чтение онлайн

— Тогда меня научит дядя Дэнни.

— Вот и молодец, — заметил дед. — А курочек моих не трогай.

— Когда он вернется из Гимпи, — добавил Кирк. — У него есть оружие. Винтовка и патроны в двадцать две сотых дюйма.

— Ну разумеется, — согласился дед. — Ты же принесешь мне пиво из холодильника?

Кирк пошел в прачечную. Дед посмотрел на часы. Мы пили лимонад. Несмотря на то что уже почти наступил вечер, все еще было жарко, и вокруг нас летали москиты. Дед хлопал себя по ногам. Он поднялся и набрал еще дров из поленницы, затем бросил обломок доски в костер, и я смотрела, как гвозди на нем наливаются оранжевым светом. От лимонада осталась пленка на языке. Я засунула его в дырку между зубами и подвигала туда и обратно, туда и обратно.

Кирк вернулся с пивом. Дед снова посмотрел на часы, затем пошел в курятник.

— Идите сюда, цып-цып-цып, — позвал он курочек.

Кирк изобразил из пальцев пистолет и выстрелил в курочек, которые пошли вслед за дедом в ворота курятника.

Вода Муррея сочилась сквозь землю даже летом, в самую жару. В теплом воздухе качались ветви деревьев. Пламя костра танцевало и прыгало.

— Петушок! — позвал дед. — Иди-ка сюда. — Дед дошел до Петушка и согнал его на землю с ворот. — Идем, Петушок, пора в курятник. Пора присматривать за девочками.

— Заходи, Петушила, заходи, — сказал Кирк.

Стив вытащил ножик.

— Спасай свою жизнь, Петушила.

Дед вышел из курятника и побрел в дом.

— Дядя у Дэнни скоро вернется из Гимпи, и тогда он научит нас стрелять, — сказал Кирк. — Дэнни придет к нам и позовет меня, и мы сразу пойдем к нему. Мы пойдем к Удавке и будем стрелять в корни деревьев на другом берегу. Еще дядя Дэнни охотится на кабанов. Их тяжело найти, они такого же цвета, как деревья. Нужно сначала разглядеть их в лесу, а потом — бабах! — Кирк поднял палец, будто пистолет, и застрелил кабана.

Стало тихо. Пока мы ждали папу, Кирк и Стив палками ковыряли дырки в земле, а я наблюдала за огнем. Мне казалось, что мы ждем его всю нашу жизнь, с тех пор как мы были еще совсем маленькими, еще до того, как случилась катастрофа, и даже когда Донна еще была моей мамой, мы уже ждали его. Даже когда он приезжал домой, мы все равно его ждали — надеялись, что он посмотрит на нас, поговорит с нами, рассмеется нашим шуткам, заметит, чем мы занимаемся.

Дед вышел из кухни с бифштексами и отбивными. Он палкой перемешал угли, поставил над пламенем решетку, затем выложил на нее мясо. Мы смотрели, как бифштексы шипят и чернеют в тех местах, где их касалась решетка гриля.

— Тринадцать — хороший возраст, — сказал Кирк. Он палкой подбросил землю в воздух.

— Лучше, чем двенадцать, — заметил Стив.

— Йя! Йя!

Что это такое?

— Йя! Йя!

Мы с Кирком и Стивом вскочили, обежали дом и устремились в сторону странных звуков, которые доносились с дороги.

— Йя! Йя!

Там был папа верхом на лошади! Большой серебристой лошади!

— Папа! — воскликнули мы.

Папа улыбнулся и приподнял шляпу. Под ним гарцевала лошадь.

— Папа! — кричали мы. — Папа!

Лошадь пыталась увести его то в одну, то в другую сторону. Кирк стоял возле меня, он вытянулся, будто стал выше; для него это было лучше, чем телефонный звонок, чем дядя его друга Дэнни, это же его собственный отец приехал на лошади в его день рождения! Папа приехал на большой серебристой лошади, удерживая поводья одной рукой. Другой он изобразил пистолет и поднял его в воздух.

Где он раздобыл лошадь?

— Руки вверх, это ограбление! — скомандовал папа.

Он ехал прямо к дому, и его ноги низко свисали по бокам лошади, черные ботинки с силой вжимались в стремена, отталкивая их от лошадиных боков.

На главное крыльцо вышел дед.

— Что происходит?

— Держись, ковбой! — выкрикнул папа, натягивая поводья.

Лошадь встала на дыбы, рот у нее открылся так широко, что я видела сияющую металлическую штуку у нее поперек языка. Ноги лошади, ее плечи и бедра были сильными, с напряженными мускулами.

— Чья это лошадь? — спросил дед.

— Моя и только моя, — ответил папа. Он сильно натянул поводья, прижав их к шее лошади, и она повернулась вокруг своей оси. Куда бы он ни тянул — она кружила в ту же сторону. — Что думаете, ребята? Она вам нравится?

— Шикарная лошадь, папа! — воскликнул Кирк.

— Ага, — поддакнул Стив. — Шикарная.

— Можно мне прокатиться на ней? — спросил Кирк.

— Где ты ее взял? — спросил дед.

— Скажем так: кое за кем был небольшой должок.

Лошадь поводила головой то в одну, то в другую сторону, она запрокидывала ее и тянулась вперед, несмотря на металлическую штуку во рту. Но папа был недвижим, он крепко и спокойно сидел в седле, пока лошадь тянула поводья, дергалась и боролась с ним. Лошадь была воплощением движения, а папа — покоя.

— Это твоя лошадь? — спросил дед.

— Моя.

— Можно мне на ней прокатиться? — снова спросил Кирк.

— Это дикая кобылка, приятель. Подозреваю, что если ты сядешь в седло, она сразу же унесет тебя туда, откуда она пришла.

— И где это место? — спросил дед, нахмурившись.

— У черта на куличках, — ответил папа.

— Чай готов, — сообщил дед. — Ты собираешься спешиться с этого животного и поесть или нет? Мы тебя давно ждем.

— Можно мне на ней прокатиться? — в очередной раз спросил Кирк, но папа будто его не слышал.

— Хочешь покататься, Джастин? — спросил он.

— Но это же день рождения Кирка, — сказал дед.

— Что, сегодня?! — спросил папа.

— Не сегодня, — ответил дед, — но…

— Джастин поместится у меня за спиной. Пойдем, Джастин.

Кирк открыл рот от обиды. Я видела, как в его глазах словно захлопнулись ставни и погас свет.

— Идем, — позвал папа. — Забирайся.

Он подъехал ближе, наклонился и протянул мне руку. Лошадь казалась такой огромной, серой и сияющей, глаза у нее были такие темные! Папа тоже был огромный, он возвышался над лошадью, мускулы бугрились у него на руках, а у лошади — на плечах и сильной спине.

Я не знала, что мне делать. Мы же готовили барбекю в честь дня рождения Кирка.

— Джастин, — позвал папа. — Иди сюда и забирайся на лошадь. — От лошади пахло потом, травой и землей, она тяжело дышала и тянула папу то в одну, то в другую сторону. — Идем, — сказал папа, протягивая руку.

Кирк смотрел на нас, а Стив стоял в одиночестве, снова в ловушке окружавшей его пропасти, и не мог даже двинуться с места. У него не было ни единого шанса.

— Ради бога, ведь это же день рождения Кирка, — повторил дед.