Чтение онлайн

Вдоль дороги стояли силосные башни, огромные, будто сказочные замки. И на дороге было больше грузовиков, трасса казалась более оживленной, чем в Нуллабри: люди ехали в город, из города или проезжали мимо него, фермеры спешили в город закупить припасы. Дорога стала широкой, вдоль нее появилось больше магазинов с разными товарами в витринах: обувью, одеждой, книгами, креслами, кроватями. Я заметила супермаркет, гораздо крупнее того, что был в Нуллабри. Тетя Рита припарковала пикап на обочине главной дороги.

Я увидела длинный мост через Муррей. На другом его конце находилась Моама, где мы жили в доме с папой и мамой и где гриль для барбекю стоял слишком близко к окну.

— А можем мы через него перейти? — спросила я тетю Риту.

— Через мост?

— Да. Мы можем по нему прогуляться.

— Это длинный мост. Ты хочешь пойти пешком?

— А можно?

— Конечно. Почему бы нет?

Мы вышли из пикапа. Она взяла меня за руку, и мы направились к мосту. Там был тротуар для пешеходов и две полосы для легковых автомобилей и грузовиков. Мост соединял Моаму и Эчуку. Мимо нас проносились машины. На полпути, когда в Моаме уже стала видна стоянка для фургонов, я остановилась и посмотрела на реку. В груди защемило.

— Что такое, Джастин? С тобой все в порядке? — забеспокоилась тетя Рита.

Далеко внизу плескались темно-коричневые воды реки Муррей.

— Ты же некоторое время жила в Моаме, правда? — спросила она.

— Да.

— До того, как ушла Донна, верно?

— Да, — кивнула я.

«Рэ-э-э-й!» — так кричала мама, когда разбилось стекло. «Рэ-э-э-й, нет!» Но папа же не разбивал стекло, правда? Просто гриль для барбекю стоял слишком близко к окну. Почему же она так кричала?

Тетя Рита крепче сжала мне руку. Мимо пророкотала машина, и мост задрожал.

Далеко под нами Муррей несла свои воды все вперед и вперед. Скоро она дойдет до Удавки, протиснется сквозь узкие берега и побежит дальше. Мимо нас все так же проезжали машины, одна за другой, от шума двигателей дребезжали опоры моста. Мы с тетей Ритой долго стояли там, держась за руки.

— Мне жаль, что так вышло с твоей мамой, Джастин, — сказала тетя Рита.

В груди стало легче.

— Давай вернемся.

— Конечно, — ответила тетя.

Мы развернулись и пошли обратно в Эчуку. Мы шли вдоль главной дороги, заглядывая в витрины, где были выставлены чашки и тарелки, платья и книги.

— Хочешь мороженого? — спросила тетя Рита.

Мы перешли через дорогу и направились к магазинчику с мороженым. Там было полно детей с мамами и папами и пожилых парочек возраста деда. За стеклом в коробках лежало мороженое всех сортов: ванильное, лимонное, клубничное, карамельное, шоколадное.

— Выбирай любое — я угощаю, — произнесла тетя Рита.

Мне стало жарко. Так много видов мороженого — даже не знаю, смогу ли я выбрать.

Тетя Рита показала на радужное мороженое.

— Вот это выглядит неплохо, — заметила она. — Давай возьмем по порции вот такого. По двойной порции. Что думаешь, Джастин?

— Хорошо.

Тетя Рита заказала по двойной порции «радуги». Пусть даже живот у меня был набит яичницей с беконом, что мы ели на завтрак, да еще хлебом с джемом, места для двойной порции радужного мороженого в нем хватило.

Мы сели за столик рядом с причалом и стали смотреть, как по реке люди катаются на катамаранах. Если корабли поплывут дальше, они дойдут до Йоламунди — Муррей соединяла города, будто водная дорога. Люди на борту перегибались через ограждения, показывали на птиц и деревья, фотографировали.

— Мне жаль, что я не виделась с тобой чаще, Джастин, — проговорила тетя. — Это… это тяжело… с таким человеком, как папа — то есть дед. Но мне хотелось бы чаще навещать тебя. Давай оставаться на связи, ладно? Что бы ни произошло, ты официально всегда будешь моей самой любимой племянницей.

— Я твоя единственная племянница.

— Ах да, точно, — улыбнулась она. — Но все равно самая любимая.

* * *

Когда мы подъехали к участку деда, он все еще стоял перед домом, склонившись над мотором «торри» тети Риты. Услышав шум машины, он поднял голову и помахал нам гаечным ключом. Лоб у него был перепачкан масляной смазкой.

— Добрый день, папа, — сказала тетя.

— Как вам город?

— Хорошо. Мы доехали до Эчуки.

— Эчука? За каким дьяволом? Слишком много дерьма, — сказал дед, снова ныряя под капот «торри», — за бешеные деньжищи.

Тетя Рита мне подмигнула.

Мы обошли дом и увидели, что папа сидит у костра и пьет пиво.

— Начал пораньше? — спросила тетя.

— Никогда не рано выпить. — Папа поднял банку. — Где ты была, дорогуша? — спросил он меня.

— Ела мороженое, — ответила я.

— Правда? И где же это?

— В Эчуке, — ответила тетя Рита.

— А-а, в большом городе.

— Сейчас там более людно, чем раньше, — заметила тетя.

— Но не так людно, как там, откуда ты приехала. Должно быть, Эчука показалась тебе мелким городишком.

— Это тебе она, должно быть, показалась мелкой, — парировала тетя Рита. Она его не боялась, что бы он ни сказал или ни сделал, ей не было страшно.

— Как долго ты здесь пробудешь, Рита? — спросил папа.

— Уеду в понедельник, если ты не возражаешь. Возможно, по дороге подброшу Джастин до школы.

— Ты поедешь на автобусе, правда, Джастин? — спросил папа.

Я пожала плечами.

Из задней двери вышел дед.

— Будете обедать? — спросил он.

— Мне кажется, здесь я только и делаю, что ем, — сказала тетя Рита. — А ты как думаешь, Джасси? Перекусим?

— Конечно, — согласилась я.

* * *

— Как ты выдерживаешь? — спросил папа.

Мы закончили обедать и сидели вокруг костра.

— Что? — переспросила тетя Рита.

— Чертов Тарбан-Крик. Как ты там работаешь?

— Со временем ко всему привыкаешь.

— Я думаю, что это опасно.

— Твоего мнения никто не спрашивал.

— Там приходится держать ухо востро, — заметил дед.

— Пациенты большую часть времени под препаратами и почти не опасны. Большинство из них просто очень грустные.

— Они все еще применяют электрошок?

Тетя Рита поставила пустую тарелку на землю.

— Да, — подтвердила она. — Все еще используют.

— Черт. Ты тоже при этом присутствуешь?