Чтение онлайн

Вот мы и толчем воду в ступе, не ведая почему. Ощущаем объективно простую для нас (относительно нашего темперамента, интеллекта и опыта) задачу - неразрешимой!

Сидя «клиентом» напротив Леры Александровны, я бы снова думал не о себе, а о ней. Ведь в чужом глазу виднее!

— Чем ей выгодно оставаться в мире детских предощущений?

Очевидно, что она любит покой и не любит, не терпит тревоги. Поэтому ей скучно. От скуки она спасается горными лыжами... А может быть и выводящими ее из спячки приключениями потерь в бизнесе? Она любит покой, а иллюзия ‘ продолжающегося детства успокаивает.

Она не выносит неизвестности, а в детском мире все кажется известным, «надо только еще чуть-чуть подучиться»!

Она эгоцентрична, то есть никем не занята, и относится не к человеку, а к его заметному отношению к ней, не чувствует своего отношения ни к кому. Ей трудно почувствовать теплое внимание к ней. Да и непривычно. Живое участие смущает, обязывает, приводит в замешательство. Обескураженная, она бежит от сердечности. Бросается обслуживать всех. Как бы заранее откупается. Ей холодно в одиночестве. Иллюзия детства согревает хотя бы обещанием теплоты и заботы.

Иллюзия детства для нее - гарант благополучия и покоя! Этим ей и выгодно оставаться в детском мире - оставлять проблему неразрешенной и верить в невозможность ее разрешения.

Получалось, что, если я существую так же, как она, и поверю, что детство с его правилами, гарантиями, и заботой обо мне кончилось в пять (!) лет, я, как и она, приду в ужас от неизвестности, холода и возмущения, что это «не справедливо» и что «так не должно быть»!

Лишившись пусть ложных, но знакомых гарантий, я, как и она, впаду в панику! Этим смятением от потери точек отсчета для построения поведения..., растерянностью перед новизной и неизвестностью..., а может быть, и полной прострацией грозит мне отказ от привычного заблуждения.

С этим я бы и пришел к третьему этапу решения моей проблемы

Третье. Ответ на вопрос: «Чем это невыгодно - оставлять об суждаемую проблему неразрешенной?».

Когда бы мы, не играя с собой в прятки, отважились узнавать действительно все потери, которыми грозит нам невольное избегание решения наших проблем, у нас бы было гораздо больше мотивов (причин и сил) для их разрешения!

В роли «клиента» напротив Леры Александровны мне

становилось бы очевидным, что состояние, в котором она существует, грозит не только потерей денег и бизнеса.

Имея двоих детей, она может рассчитывать на материальное обеспечение успешного в своих делах их отца!

В ее постоянной эмоциональной расхлябанности она и в качестве женщины перестает быть привлекательной, и провоцирует «измены». Чувствуя потерю, начнет ревновать. Сама станет взвинченной, подхлестывающей себя ревностью кокеткой. Загоняя тревогу вглубь, будет пугать ею детей, так вызывать их болезненность, болея сама...

Глядя на Леру Александровну и сочувствуя с ней, я бы снова и снова убеждался, что и мое ленивое «спокойствие» чревато разрушением и потерей всего, что мне дорого! Беречь свой покой стало бы страшно.

С этими открытиями трех первых этапов обсуждения моей проблемы я бы и пришел к четвертому - в обсуждении заключительному.

Четвертый этап– собственно решение проблемы.

Существенно, что решение нам нужно, подходящее именно нам. А оно является, когда до нас доходит, что сама наша проблема есть «способ достижения нужных вещей ненужными средствами»'. Тогда решение -'это ответ на вопрос: «Как - добиться необходимых нам результатов средствами, менее для нас болезненными и более пригодными именно для нас?»

Фактически решение проблемы это - поиск компромисса: как, сохранив все выгоды от наличия проблемы, избежать тех неудобств, которые с ней связаны ? Как найти иные, более удобные средства достижения тех же выгод?

Может быть, вообще отказаться от того, чтобы что-то менять, если у нас пока нет иных средств обретения тех же выгод?!

В роли «клиента» Леры Александровны, я бы теперь обнаружил, что, отвечая на предыдущие три вопроса, я практически уже ответил и на последний!

Глядя, как в зеркало, в своего «психотерапевта», я на первом этапе от, казалось бы, «очевидной» проблемы о катастрофической потере денег в бизнесе, пришел сначала к обнаружению собственной несобранности и игры в активность.

Потом - к тому, что подменил мир самобытных людей миром договоренностей и всеобщей заботы обо мне, а отношения - пустой и разрушительной подростковой дракой за верх, за власть.

Спутал сотрудничество и деловую конкуренцию с продажным рвачеством.

И совсем уж неожиданно для себя я тогда понял, что моя проблема не в потере денег, а совсем в другом. В детском восприятии мира, сохранившемся у меня с детства, как рефлекс!

Я не реалистичен и поэтому не собран. Поэтому не научился любить тревогу и жить в ней.

Сочувствуя с Лерой Александровной, я на втором этапе, исследуя вопрос о «выгодности нерешения» проблемы, догадался, что, не научившись жить в состоянии неопределенности, неизвестности..., не привыкнув любить тревогу поиска основ..., мне, как и ей, нельзя пускаться во все тяжкие встречи с неведомой взрослой реальностью! Но как же быть?

Похоже, что в этот новый для меня отсек жизненного лабиринта мне придется входить с особой осторожностью!

Пусть «сочиненная» мной для себя действительность неверна, но она мне знакома! К получаемым здесь ударам я уже привык и готов! Отказаться от нее вдруг значило бы для меня, во-первых, потерю гаранта внутренней моей стабильности. Выгоды же этого открытия для меня только вероятны и проблематичны - они не из моего опыта!

Получалось, что мне ни в коем случае нельзя спешить отказываться от моих заблуждений, поддерживающих пока мою уверенность! И для меня пока прав Беранже, когда предупреждает:

«Господа, если к правде святой Мир дорогу найти не сумеет,

Честь безумцу, который навеет Человечеству сон золотой»!

Только двигаясь осторожно и ощупью, и постоянно возвращаясь в знакомое, и только хорошо натренировавшись, подготовившись проживать тревогу, как каратеист готов держать удары, тогда только мне можно будет входить в пространство новой для меня реальности. И то, только если не входить в него станет для меня невозможным!

Но зато и по-прежнему жить в расслабухе теперь тоже не получится - страшно! Да и не хочется!