Чтение онлайн

...Я стал бы рассматривать ее руки. Руки были бы спокойными. Стирающими, убирающими, кормящими, делающими. Какими-то молодыми и мужественными. И от этого отсутствия лишнего, и еще от диссонанса с забытыми в голубых джинсах бедрами, на которых они лежали, - красивыми.

Наблюдая Леру Александровну - «клиента» я бы увидел, что она опять «добросовестно» играет роль и, как дитя, ждет, когда я буду играть свою. Снова она помнит мои обязанности. Ждет активности от меня. Не видит или не понимает, что я делаю, и сердится. А ведь теперь даже по условию игры я не должен ничего «делать».

Похоже и я на нее сержусь. За то, что она чего-то ждет от меня... Вот и я занят не своими делами! Как легко искать соринку в чужом глазу.

Я рассердился бы на себя. Интересно, за кого я ее принимаю?

Я снова вернулся бы к ее живым рукам и к каким-то истраченным бедрам.

Подумал бы, что, если Лера Александровна - это ее руки, то она умница и красавица. Но тогда - ничего в ней, кроме ее пробивающихся на щеках веснушек, больше не походило на нее!

Все забыто и использовано, как жилистое тело женщины-клоуна. Наверно она и бедра использует машинально и безжалостно, как рабочий станок.

Подумал бы, что, если бог - это жизнь, то его представитель на земле - женщина,

И в жизни спасаются, выживают и имеют будущее только те, кого женщина выбрала.

Те из нас, кого женщина хочет, получают от нее силу хотеть и мочь. Не завидовать, подчинять и разрушать, а благодарить, узнавать, растить и строить!

От своих желанных рождает она желанных ей детей. Тех, кого любовью умеет защитить от соблазна красивых слов и приобщить к таинству неназванной словами реальности. Их в свою пору одаривает бесстрашием хотеть жить, и мочь выжить.

От желанных рождает нас, кого способна вырастить не досадующими и обиженными на мир, а благодарными, любящими и любимыми. Сыновей и дочерей, кто тоже станет избранниками жизни и женщины, кто собой воплотит и ее жизнь, и наше общее бессмертие.

Сидя «психотерапевтом» напротив Леры Александровны, я наглядно убеждался бы в том, что, не считаясь с женщиной, не только мужчина вычеркивает себя из будущего.

Безнадежнее, когда не замечает себя сама женщина! Ее как бы и нет тогда! И просто некому выбирать и одаривать будущим ни нас, ни вас, ни детей - никого!

Используя свои женские свойства без отношения к себе, а тогда и к мужчине - только чтобы удержать его рядом, угодить, услужить, и так подчинить..., и вместе с тем доказывая, что она «такой же, как и он, человек», и все без него может, Лера Александровна не заметила, что она еще и иная, чем мужчина! Забыла спросить: чего ей - иной- в мире надо?!

Не заметив в себе женщины, она не может наполнить жизнь иным смыслом кроме победы в мальчишечьей «драке за первенство». Ни свою, ни мужа, ни детей! Ей нечем поддержать жизнелюбие детей, кроме подросткового желания «доказать»[27]. Она сама - рабыня или средство. Орудием делает и их. А орудие не имеет своих целей! Нет для него и дающего силы удовлетворения. Тратясь и не получая, «живое средство» обречено на обиду, усталость, и протест, разрушающий и себя и других. И так, пока не перестанет быть «предметом для пользы»! Пока не заметит себя, своих нужд и задач.

Снова становилось понятным, что, веря, будто мы заботимся о женщине, мы чаще только подчиняем ее нашим схемам, понятным нам мужским целям. И тем бесповоротнее подчиняем, чем убежденнее мы, чем авторитетнее для нее. И чем старательнее и доверчивее пытается она следовать нашей «ясной» логике. Мы общаемся в ней с собственным отражением...

За кого же я все-таки принимаю Леру Александровну? За независимого взрослого человека, самостоятельно выбирающего свои заблуждения и не-заблуждения? Или за нуждающуюся в опеке маленькую девочку?

Кажется, я теперь занят своими вопросами. Кажется, не навязываюсь ей в «терапевты». Но и ничему, кроме понятных мне взрослых рук и веснушек, не удивился!?

А ведь за годы, что она ко мне приходит, она успела развить свой бизнес. Стать женой. Родить детей. Окончить институт, Это же она первая из клиентов удивила меня своим умением по-мужски дисциплинированно подчинять пониманию все свои поведенческие стратегии.

А как непосредственно она тогда в первый раз открылась, смутившись, когда потеряла с ноги по пути в коридор один тапок! Как потом из привлекательней, чуть только не механической куклы, с которой в одном кругу невыносимо из-за суеты, обращалась она в теплого, обаятельного человека, значимого для многих участников кабинета. И ей, кажется, только двадцать девять. Что случилось? Зачем ее спад на работе? Может, она мужа хочет встревожить? Может, себя подхлестнуть? Может быть, примеривает роль зависимой жены? А может быть, снова рискуя всем, обживает спад? Учится прожить новое состояние до конца, не вытаскивая себя суетой за волосы? А безжизненность ее тела - оттого,

о она еще не умеет «не делать лишних движений» и, неольно дергаясь, пока еще загоняет себя в топь глубже?

Похоже, я ее опять недооцениваю?! И она снова умни-а?! А события без нужды тороплю я, а не она!

Вот и теперь, она, кажется, почувствовала, что я всерьез ~ю озадачен. Подобралась. Кажется, и я ей стал любопытен! Улыбается своей замечательно веснушчатой улыбкой:

— Спасибо, Михаил Львович!

— Вам спасибо!

Можно меняться местами.

Все-таки в работе психотерапевта самое трудное - доверить партнеру, увидеть возможное и ждать! Не поторопить, е напугать ни себя, ни его! Но это же и - самое эффективное!

(Этот молчаливый диалог «психотерапевта» с «клиентом» мне совсем не надо было сочинять - Лера Александров-столько раз сидела передо мной действительным клиентам на консультациях).

«Супервизор» (наблюдатель) - со стороны, но, как умеет эмоционально включено, молча и тоже не навязывая партнерам своей активности, наблюдает за тем, как полно они осуществляют свои роли. Ему тоже не рекомендуется заражать партнеров своей активностью и своим напряжением. Хорошо, если он, как и «терапевт», начинает с поиска позы, не требующей мышечного напряжения, и собственной раскованности.

Ощущая себя вне поля внимания партнеров, «супервизор» более других участников тройки предоставлен самому себе. Но становится действительным участником игры, только включившись всем своим телом, всем существом в эмоциональные отношения своих партнеров.

Пока участник занимает место «клиента», он единственный господин ситуации и может делать, что угодно из того, что позволено в кабинете. Может даже, не объяснившись, уйти курить или в туалет и прочее. И партнеры должны будут его ждать, если я не распоряжусь, чтобы они занялись чем-то без него.

Не может «клиент» только вынудить партнеров говорить или иначе наглядно отвечать на его реплики и поведение.

Равноправно разговаривать участники могут, только вставая со стульев в момент смены ролей, и после завершения игры, в ходе ее обсуждения.

Игра продолжается до тех пор, пока каждый не побудет в роли «клиента» по отношению к каждому в роли «психотерапевта»

или пока каждый из участников не исчерпает проблемы, которые хотел обсуждать.