Чтение онлайн

– Значит, вы довольны?

– Сама еще не знаю. Я до сих пор не успела до них добраться! Они ужасно скучные. Но на самом деле я хочу узнать, сколько у меня денег.

– Значит, именно эти сведения вам нужны?

– Да, - подтвердила Эльвира.
– Я знаю, у меня есть деньги. А их много?

Эгертон стал серьезен.

– Да, - сказал он, - много. Ваш отец был очень богат. Вы его единственный ребенок. Когда он умер, его титул и имение перешли к двоюродному брату. Но он не любил брата, поэтому все свое личное состояние, весьма крупное, он оставил дочери, другими словами - вам, Эльвира. Вы очень богаты или будете богаты, когда вам исполнится двадцать один год.

– Вы хотите сказать, что сейчас я небогата?

– Вы и сейчас богаты, но не вправе распоряжаться своим состоянием, пока вам не исполнится двадцать один год или пока вы не выйдете замуж. А деньги находятся в руках ваших опекунов: Ласкома, меня и еще одного.
– Он улыбнулся.
– Мы ничего не присвоили, ваш капитал цел. Фактически мы его увеличили с помощью различных банковских операций.

– Сколько же у меня?

– Когда вам исполнится двадцать один год или когда вы выйдете замуж, у вас будет сумма в шесть или семь сотен тысяч фунтов.

– Как много!
– удивилась Эльвира.

– Да, очень много. Вероятно, именно потому, что денег много, никто не хотел вам об этом говорить.

Эгертон украдкой наблюдал за выражением ее лица. Занятная девушка, думал он. С виду скромная, бесцветная барышня, но на самом деле не такова. Совсем не такова. Он спросил с легкой усмешкой:

– Вас это радует?

Она внезапно улыбнулась ему в ответ:

– Должно бы радовать, разве не так? Но тут же ее мысли приняли иное направление. Она спросила:

– Кому все это достанется, если я умру?

– Ближайшему вашему родственнику.

– Я хочу спросить.., имею ли я право сделать завещание? То есть пока мне не исполнится двадцать один год? Мне об этом говорили.

– Совершенно правильно.

– Не очень-то это приятно. Если б я была замужем и умерла, то мой муж стал бы наследником?

– Да.

– А раз я не замужем, то моей ближайшей родственницей является моя мать и она все получит. А ведь я ее даже не знаю! Какая она?

– Весьма примечательная женщина, - коротко отозвался Эгертон.
– Тут уж спора быть не может.

– Она когда-нибудь выражала желание меня видеть?

– Полагаю, что да, возможно. Но она вела беспорядочную жизнь и так сумела ее запутать, что, видимо, сочла целесообразным держаться от вас в стороне.

– Вы и в самом деле знаете, что она так считает?

– Нет. На самом деле я ничего об этом не знаю. Эльвира встала.

– Спасибо, - сказала она.
– Вы очень добры, что сказали мне все. Как-то унизительно быть в полном неведении. Ясно, дядя Дерек считает меня совершенным ребенком.

– Ну что ж, он ведь сам очень немолод. Наши с ним молодые годы давно миновали. Будьте же к нам снисходительны, ведь мы на все смотрим с точки зрения своего возраста.

– Вы-то хоть не считаете меня ребенком? Мне почему-то кажется, что вы гораздо лучше, чем дядя Дерек, разбираетесь в психологии молодых девушек. Он столько лет прожил при своей сестре!

Протянув адвокату на прощание руку, Эльвира чрезвычайно изысканно заявила:

– Очень вам благодарна. Надеюсь, я своим приходом не нарушила ваших планов!

И вышла. Эгертон стоял, глядя вслед уходившей Эльвире. Потом поджал губы, присвистнул, покачал головой, сел, взял ручку и задумчиво постучал ею по столу.

Придвинул к себе бумаги, затем отодвинул их и поднял телефонную трубку:

– Мисс Кордел, соедините меня, пожалуйста, с полковником Ласкомом.

Он положил трубку, снова придвинул к себе бумаги, начал было читать, но мысли его были далеко. Зазвонил телефон.

– Дерек? Здравствуйте. А меня только что посетила ваша подопечная.

– Эльвира? Боже мой, зачем она к вам приходила? У нее неприятности?

– Нет. Напротив. Она как будто вполне довольна. Хотела выяснить свое финансовое положение.

– Вы не сообщили ей об этом, надеюсь?
– тревожно спросил полковник Ласком.

– Почему же нет? К чему такая таинственность?

– Мне кажется, молодой девушке не следует знать, что она унаследовала такую огромную сумму денег.

– Если мы ей не скажем, скажет кто-нибудь другой. Надо ее подготовить. Деньги - это ответственность.

– Но она еще совсем ребенок!

– Этого я бы не сказал... Кто ее приятель?

– Простите?

– Я спросил: кто ее приятель? Потому что у нее определенно есть приятель.

– Нет, быть того не может. Ничего подобного! Откуда вы это взяли?

– Во всяком случае, не с ее слов. Но у меня, знаете ли, есть кое-какой опыт. Думаю, что вы сами в этом вскоре убедитесь.

– Могу вас заверить, что вы ошибаетесь! Она не так воспитана, в школах ей внушали строгие правила, а заканчивала она свое образование в Италии, в пансионе, пользующемся прекрасной репутацией. Если б что-нибудь было, я бы знал! Согласен, она знакома с одним или двумя милыми молодыми людьми, но о том, на что вы намекаете, и речи быть не может!

– И все же выслушайте мой диагноз: у нее есть приятель, и вряд ли подобающий!

– Но почему, Ричард, почему? Что вам известно о молодых девушках?

– Довольно много, - сухо ответил Эгертон.
– В прошлом году у меня были три клиентки, две из них попали под опеку суда, а третьей удалось заставить своих родителей согласиться на брак, который почти наверное кончится трагично. В наше время за девушками не уследишь. Вы и представить себе не можете, как изобретательны они, эти юные существа! Проследите-ка за ней, Дерек! Наведите справки, узнайте, чем она занимается...

– Чепуха! Она просто милая юная девушка.

– Много вы знаете об этих милых юных девушках! Ее мать убежала из дому - вы помните этот скандал?
– когда была еще моложе Эльвиры. Что же касается старого Кони-стона, то он по праву считался одним из первостатейных распутников Англии.

– Как вы меня огорчили, Ричард! Как ужасно огорчили!

– Лучше, чтобы вы были предупреждены. Мне особенно не понравился один ее вопрос. Почему ей так хочется знать, кто унаследует деньги в случае ее смерти?