Чтение онлайн

— Игорь заткнись, — беззлобно оборвал его болтовню Смирнов, мне сегодня не до шуток.

— Хорошо, — майор взялся за ручку дверцы и потянул её на себя. — Заткнись, так заткнись. Только здесь с этими намолчишься за день, вот и тянет языком почесать…

— Извини, но у меня, правда, сегодня очень тяжелый день, — Смирнов попытался сгладить свою грубость. — Жена попала в больницу, дочь где-то загуляла, да и с работой одни проблемы…

— А кому сейчас легко, — вздохнул врач, — может, если только ей?

Из ниши показалось изуродованное тело женщины. Голова ее с открытыми глазами и со спутанными, окровавленными, белыми волосами лежала у неё на животе, а оторванные по самые плечи руки аккуратно положены по бокам, там, где они и должны были быть при жизни красавицы.

— Все шутишь?

— Спешил. Вообще то, надо было ее к шее приставить, но пока родня не объявилась и так сойдет. Вот дождусь их, родимых и начну делать ей трепанацию черепа, хотя, если честно, ничего это не даст, — Игорь взял голову и осторожно стал прилаживать её к шее. — Извини, дорогая, — приговаривал он, поправляя ей волосы. — Никто над тобой не шутил, во всяком случае, не здесь.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Смирнов.

— Не мое это дело, — отмахнулся врач, — кого-то иметь…

— А серьезно, — Смирнов понял, что тот все еще злится на него и поэтому не хочет говорить.

— Говорю, что это не мое дело.

— Хорошо, — полковник сдался, — закрывай и давай следующую…

— Там еще хуже, — предупредил врач, возвращая несчастную в свое новое «жилище».

— Ничего, я уже адаптировался…

«Вторая, третья, — считал про себя полковник, когда очередная самоубийца возвращалась в холодильник, — четвертая…»

— А вот сейчас, — Игорь заговорщицки улыбнулся, — я тебе покажу последнюю жертву этого психоза, самую из них очаровательную и прекрасную. Четверка — счастливое число… Во всяком случае, для меня.

— Фамилия и откуда.

— Без документов, но зато вся целая, улыбается и смотрит в потолок смеющимися глазами.

— Они все улыбаются и смотрят в потолок смеющимися глазами.

— Вот именно, — согласился врач. — Смеются над нами; как будто это мы, а не они на тот свет отправились.

— Может, обкурились или обкололись? — предположил Смирнов. — Говорят, что крыша так едет, что совсем нетрудно фары электропоезда спутать с глазами любимого.

— А замок вагона с его… Нет, — не согласился с ним майор. — В крови ни то, что наркотиков, вообще, ничего не обнаружено. Они были все совершенно трезвы и в своем уме, хотя, в последнем я, пожалуй, сомневаюсь.

— Так уж и все, — не поверил Смирнов

— Все. Нет не все, извиняюсь, — врач достал из кармана сигарету и закурил. — Последняя была в стельку пьяная… Представляешь, — не переставал он удивляться, — по ней поезд проехал, а ни одного синяка на теле. Мистика, какая то…

— Пьяным всегда везет, — полковник тоже полез за сигаретой.

— Да, — согласился патологоанатом и стал доставать последнюю из девчонок, выбравших такой странный способ ухода из жизни.

Эпизод XIV

Девица находилась в холе больницы, когда появился Коршун. Здесь было прохладней, чем на улице и она решила его подождать лучше здесь, устроившись в тени пальмовых листьев, чем плавиться на солнышке. Закинув ногу на ногу и открыв, таким образом, всеобщему обозрению свои ножки, девица достала свой журнальчик и продолжила его изучение, прерванное около сорока минут назад в метро. Мужчины, проходившие мимо, в белых халатах и без — все без исключения, бросали на ее уж слишком оголенные ножки быстрые взгляды, особенно туда, где они, эти самые ножки, касались своей нижней частью дивана и, с сожалением следовали дальше.

— Ждешь? — спросил Коршун, подойдя совсем близко.

— Ноги показываю, — ответила она и посмотрела на него через темные, почти черные стекла своих очков. — Проведал свою пассию?

— Это жена моего начальника.

— Мелкий подхалимаж?

— Что-то вроде…

— Смотри, — девица вытянула руку, дожидаясь пока Коршун не поможет ей подняться, — как бы тебе не перестараться?

— Мне смеяться?

— Как хочешь, — Инна улыбнулась, обнажив свои беленькие зубки. — Твоя голова, тебе и решать… Ну, — она прижалась к нему всем своим телом, — мы в кино идем или тебя в магазин за апельсинами послали?

— Идем, — ответил он.

— Вот и пошли…

В кинотеатр они попали за десять минут до начала сеанса. Пока доехали, то да сё… Купили билеты и прошли в бар. Коршун заказал два пива, себе и девице, закурил и принялся созерцать, пока его дама отправилась в туалет приводить себя в порядок, местные достопримечательности. Кинотеатр, конечно, был еще тот. Ничего подобного он еще не видел, с сожалением констатировав, что эта сторона жизни прошла для него стороной. С того времени, когда он был в кино последний раз, киноиндустрия в стране, явно, сделала огромный шаг вперед. Находясь на втором этаже, он хорошо видел весь вестибюль с кассами и пустующим гардеробом, первый этаж, вернее подвальный, с похороненным там скелетом первого посетителя и магазином видеокассет, и третий — с настоящей железной дорогой и настоящим паровозом с двумя вагончиками для маленьких посетителей. Он насчитал пять кинозалов, по два на этаже и один на самом верху, под стеклянной крышей. Еще здесь был один громадный вентилятор, метра три в диаметре, с двойными, вращающимися в противоположные стороны лопастями, встроенный прямо в стену, выложенную сто лет назад из красного кирпича и еще стеклянный лифт, неизвестно зачем здесь построенный. Наверное, решил он, его придумали для очень впечатлительных зрителей, которые после просмотра сами уже не могли подняться из подвала наверх, как тот скелет, замурованный в пол под стекло, явившийся сюда на свою голову, по-видимому, когда лифта еще не было, или для тех, кто сам уже не мог спустится с третьего… Ну и, конечно, здесь был водопад. Современный кинотеатр, вообще, трудно было представить себе без водопада, это же не библиотека какая… Сюда люди приходят отдохнуть, а не знаний набираться, пивка, например, попить, кукурузки пожевать… Нет, водопад в кинотеатре должен быть обязательно, что не говорите, и пропеллер тоже. Коршун поднял голову и проследил за падающим потоком. Вода скатывалась откуда-то сверху, из-под самого стеклянного потолка, пролетала все три этажа и с шумом врезалась в небольшой, устроенный на первом этаже, фонтан.

Коршун сделал еще глоток и закурил. Ему здесь определенно начинало нравиться. Осталось посмотреть кино. «Лишь бы в зале, — усмехнулся он, — вода на голову не капала, а то уши зальет и ничего видно не будет…».

Инна нарисовалась, когда он уже почти допивал свой бокал. От нее несло свежими духами и здоровым оптимизмом. Глаза ее сверкали, реснички были закручены вверх и, вообще, по всему было видно, что ей здесь тоже очень даже нравилось.

— Похоже, что ты это место любишь, — сказал Коршун, обведя взглядом все это великолепие, окружающее их.

— Очень, — согласилась она. — Здесь так здорово…

— Мне тоже нравиться, — он докурил сигарету и сунул бычок в пепельницу.

— Ты еще зал не видел, — сказала она, закатывая глаза. — Такие мягкие кресла, закачаешься… Садишься и проваливаешься…

— А мы, на каком этаже будим мы?

— На первом.

— Далеко не провалишься, — успокоил её Коршун

Кресла и, вправду, были классными. Коршун уселся на тринадцатое место в последнем ряду и с удовольствием вытянул ноги. Голова коснулась спинки, и он своим телом теперь почувствовал, что точно, девица не соврала, все так и было, как она рассказывала. Садишься и…проваливаешься! Здорово! Коршун прикрыл глаза. Полумрак и спокойная музыка окутали его сознание. Было уютно и хорошо, почти как у себя дома на диване. «…Тем, кому нечего ждать, отправляются в путь. А тем, кто ложится спать, — вспомнил он Виктора Цоя, — спокойного сна. Спокойная ночь…».

— Про что фильм? — спросил он, не открывая глаз.

— Фиг его знает, — ответила она и положила свою холодную руку поверх его.

— Начало хорошее, — улыбнулся Коршун.

Красавица не ответила. Свет стал медленно гаснуть, это где-то электрик потихоньку стал доставать вилку из розетки, пока и не погас совсем. Стало темно и тихо, и все вдруг исчезло. Не стало видно ни людей, ни экрана… Коршун приподнялся в кресле, удивленно ожидая продолжения… Начало, во всяком случае, было завораживающим. Постепенно на совершенно черном экране стали проявляться какие-то бледно-красные бесформенные блики, которые с каждой секундой, становясь, все ярче и больше и, в конце концов, слившиеся в подобие стекающих по экрану, будто написанных кровью букв, высветили на нем название фильма: