Чтение онлайн

— Террористы?

— Мы!

— Ты серьезно?

— Конечно, — Лика моргнула ресничками. — Пусть они сами и выкручиваются… Понастроили тут…

— Кто пусть выкручивается? — Лорман окончательно запутался в ее умозаключениях.

— Кто-кто? — передразнила она его. — Террористы или эти, как его…в метро которые работают.

— Работники метро…

— Вот именно, — кивнула она головой. — Вот эти самые работники метро пусть и отвечают. Мы на них еще в суд подадим… Да, — осенила её еще одна идея. — Будут знать!

Лика, поднялась и стала отряхивать джинсы. — знаток не нашелся, — она бросила на него скептический взгляд и, достав из сумочки помаду и зеркальце, предварительно попросив его посветить, принялась за макияж. Через несколько минут она была готова: глазки подведены, реснички подкручены, волосы расчесаны, а губки подкрашены… Напоследок, она еще прыснула на себя несколько капель ароматных духов и, покрутив еще перед зеркальцем своей симпатичной головкой, одновременно поправляя правой рукой челку, окончательно убедилась, что вот теперь, наконец, все нормально и сунула зеркальце обратно в сумочку.

— Все-таки на люди выходим, — улыбнулась она. — А ты на себя посмотреть не хочешь?

— Думаешь, что стоит?

— Как хочешь, — пожала она плечами. — Только выходить, тогда будим по одному.

Сопротивляться Лорман не стал, здраво рассудив, что со стороны виднее и, достав из кармана носовой платок, принялся вытирать им свое лицо.

— Дай сюда, — Лика вырвала у него из руки платок и принялась делать это сама. — Ты, хоть что ни будь, в этой жизни умеешь делать?

Парень не ответил. Закрыв глаза, он просто отдался на волю победителя.

— Воду достань, — приказала она. — Где ты лазил? Вся рожа черная. Тебя же первый милиционер остановит, и будешь потом доказывать, что ты не верблюд… Вот умора, ты даже здесь грязь нашел — в самом чистейшем и красивейшем метро планеты. Это же надо, вот бестолочь…

Так, смеясь и причитая, она постепенно, смочив кончик платка в минеральной воде, приводила его испачканное лицо в божеский вид. А пока она это делала, Лорман не проронил ни слова. Она даже, что-то по ходу дела его спрашивала, но он все равно ничего не отвечал. Что-то поддакивал, да, для приличия, но не более… А ей и не нужны были его ответы. Этот упрямый немец вдруг сдался, и это уже было что-то… «Наверное, — прикидывала она, смывая грязь с его лица, — у него и девчонки то еще не разу не было? У немцев ведь все расписано: когда Москву брать, когда на работу ходить, а когда, и замуж выходить… Поэтому и ершится, — осенило её, — что, просто, не знает, как себя вести с нами… девственник. Бицепсы накачал как у Шварца и думает, что мужчиной стал. А для этого дела, бестолковый, бицепсы то и не нужны… — девчонка, не сдержавшись, хихикнула и почувствовала, как кровь прихлынула к щекам от таких мыслей и впилась в кожу, только с другой стороны кончиками тысячью меленьких иголочек. — А ведь, черт возьми, — призналась она себе, — кажется, мне этот тип начинает нравиться… Кто бы мог подумать? Вот умора…»

Влажный платок двигался по его лицу, и ему было так хорошо, что он даже себе и представить не мог, что может быть так хорошо. Кто бы мог подумать, что это так приятно, когда за тобой кто-то ухаживает, пусть даже и эта вздорная девчонка.

Она стояла перед ним, вся такая пахучая и соблазнительная, и так близко… Так близко, что ему показалось, что он слышит как бьется у неё сердце! Но он ошибался, это не её сердце, а его собственная кровь стучала ему в виски, затуманивая сознание и парализуя волю. Лика еще что-то щебетала, но он её уже совсем и не слышал. Теперь он хотел только одного, чтобы все это поскорее закончилось и не дай бог, приблизиться ей к нему еще хотя бы на один сантиметр, позора не оберешься. Но она взяла, да и приблизилась, как бы случайно, то есть, взяла и сделала то, что должен был сделать он в подобной ситуации, и чего он, в этот момент, боялся сделать больше всего на свете. И…ничего страшного не случилось. Гром не грянул и потолок не обвалился и он, а это, пожалуй, было самое главное, не упал в обморок. И самое удивительное, что его руки, до этого висевшие как плети, сами вдруг, взяли да и сцепились у нее на талии. Сцепились и очень осторожно притянули к себе, а губы, когда ей голова оказалась совсем рядом, как бы случайно коснулись ей щеки. И, о чудо, она не отстранилась… Только перестала вытирать его лицо и «изумленно» так на него посмотрела типа: «Что вы себе позволяете, молодой человек?..» А потом… Потом он почувствовал, что весь дрожит и её влажные, мягкие губы касаются его, вторые сутки уже не бритой, щеки! А затем случилось то, что и должно было случиться — их губы, наконец-то, встретились… Лика просунула свои руки под его и, обхватив его, прижалась к нему еще сильнее всем телом. Играть в недотрогу и изображать из себя скромницу необходимости больше не было. Первый, самый трудный, да и самый, пожалуй, приятный шаг на встречу друг другу был сделан…Два бугорка с набухшими сосками уперлись ему в грудь и он услышал, и теперь уже по настоящему, как бьется её сердце. И он, больше не в силах сдерживаться, взял да и поднял её на руки и закружился вместе с ней в темноте узкого, подземного коридора.

— Сумасшедший, — прошептала она, обхватив его шею и согнув в коленках ноги. — Ты меня уронишь!

— Ни-за-что! — так же шепотом ответил он, окончательно понимая, что эта «заноза» теперь может делать с ним все, что захочет и, что самому главному следователю страны теперь до него, вместе со своей иномаркой, как до луны.

— Товарищ полковник, — в дверь морга просунулась стриженая голова его личного водителя, двадцатилетнего, веснушчатого сержанта, — товарищ полковник…

— Что тебе? — Смирнов недовольно обернулся. Тележка с трупом последней из четырех, покончившей с собой, женщины, выкатилась только наполовину и остановилась. Показались только ноги и живот несчастной, а все остальное осталось в морозильнике. И патологоанатом не спешил себя утруждать дальше, пока ситуация не прояснится, руки ведь не казенные.

— Вас к телефону, — сказал водитель.

— Я занят, — бросил полковник и отвернулся. Врач принялся выкатывать тележку дальше.

— Говорят срочно, — не отставал водитель.

— Пусть перезвонят на мобильный, — Смирнов совсем разозлился непонятливостью водителя.

— Вас попросили подойти к тому телефону, товарищ полковник, — упорствовал тот.

— Кто? — разозлился Смирнов. — Кто там просил меня подойти. Что там могло еще сегодня случиться?

— Не знаю, — совсем не по военному ответил сержант. — Мне не докладывали.

— Хорошо, — буркнул полковник. — Сейчас иду.

Врач принялся возвращать тележку на место, а Смирнов, тем временем, вышел из морга и направился по зеленому коридору на улицу к своей черной «Волге», где его и ждала включенная трубка телефона. «Что за срочность? — продолжал он злиться он на ходу. — Что еще за секретности?»

— Да, — рявкнул он в трубку, усаживаясь на переднее сидение автомобиля, — полковник Смирнов слушает.

— Саша, это Фурсов, — услышал он в трубке знакомый голос генерала. — Извини, что я тебя отрываю от дел…

— Ничего, — тон полковника явно подобрел. Они были с Николаем давними друзьями. Вместе учились, вместе потом в одной дыре начинали служить, вместе попали в Афган, и вместе обмывали его генеральские погоны.

— Дело в том, — на другом конце провода повисла пауза. Генерал, похоже, никак не мог найти слов, чтобы выразить свою мысль дальше.

— Ну что, что ты тянешь? — Смирнов вдруг не на шутку разволновался. Генерал еще ничего не сказал, а он уже понял, что что-то случилось. Причем, случилось, что-то очень страшное, иначе бы он сейчас не мычал в трубку, подбирая слова. — Что-то с Ликой? — выдавил он из себя.

— Нет, — генерал снова замолчал. — Саша, мужайся…

— Да что, что такое?! — закричал он, не выдержав, в трубку. — Что ты там тянешь кота за хвост, говори, давай!

— Лену…убили.

Полковник откинулся на спинку сидения, а трубка так и осталась лежать у него в руке. Пип-пип-пип…

Перестав кружиться и вернув девчонку на землю, Лорман, все еще никак не мог расцепить свои руки, сцепленные у неё за спиной.

— Все, все, хватит, — уперлась она ему в грудь руками, пытаясь вырваться. — Вот разошелся…

— Извини, — опомнился тот, отстраняясь. — Это не я…

— Просто…идти надо, — сказала она. — Все-таки мы с тобой загулялись, ты не находишь?

— Угу, — смущенно буркнул он, отыскивая лучом света брошенный где-то здесь свой портфель. «Дьявол меня дернул её целовать, — сокрушался он про себя. — Теперь еще подумает, что влюбился…»