Чтение онлайн

– А Дом на канале, он был одним из их потайных мест?

– Одно время да - тогда он назывался "Дамский луг". Как его только не называли, этот дом!

– Вероятно, для того, чтобы все еще больше запутать, - сказала Таппенс.
– "Дамский луг". Интересно, увязывается ли это с чем-нибудь?

– А с чем оно должно увязываться?

– Да нет, ни с чем не увязывается, - сказала Таппенс.
– Просто при упоминании этого названия у меня в голове поскакал еще один заяц, если вы понимаете, о чем я. Беда в том, - добавила она, - что я и сама сейчас не знаю, о чем говорю. К тому же эта картина. Боскоуэн нарисовал картину, а затем кто-то дорисовал на ней лодку, причем с названием...

– "Тигровая лилия".

– Нет. "Водяная лилия". А его жена говорит, что он не писал эту лодку.

– Откуда она знает?

– Да уж наверное знает. Будь вы замужем за художником, особенно, если вы и сами художник, я думаю, вы могли бы определить, что стиль совсем другой. По-моему, она довольно страшная, - сказала Таппенс.

– Кто - миссис Боскоуэн?

– Да. Не знаю, понимаете ли вы, что я имею в виду. Сильная. Подавляющая тебя.

– Возможно. Да.

– Она разбирается в вещах, - продолжала Таппенс, - но я не уверена, что она в них разбирается, потому что понимает их, если вы улавливаете, о чем я толкую.

– Я не понимаю, - твердо заявил Томми.

– Ну я хочу сказать, что есть всего один путь познания вещей. Другой путь - это вроде как чувствовать их.

– Это как раз, по-моему, то, чем ты занимаешься, Таппенс.

– Можешь говорить, что хочешь, - отвечала Таппенс, очевидно, следуя за нитью своей мысли.
– Все крутится вокруг Саттон Чанселлора. Вокруг "Дамского луга" или Дома на канале, или как там он еще называется. И вокруг всех людей, которые жили там, теперь или в прошлом. Кое-что, я думаю, уходит далеко встарь.

– Ты думаешь о миссис Копли.

– В целом, - заявила Таппенс, - я считаю, что миссис Копли столько добавила, что только все еще больше запутала. По-моему, она переврала все времена и нравы.

– В сельской местности, - сказал Томми, - это бывает.

– Я знаю, - отвечала Таппенс.
– Я и сама в конце концов росла в доме приходского священника. Они датируют все по событиям, а не по годам. Они не говорят - "это случилось в 1930-м" или "это произошло в 1925-м" и тому подобное. Они говорят: "Это случилось через год после того, как сгорела старая мельница", или: "Это произошло после того, как молния ударила в большой дуб и убила фермера Джеймса", или: "Это было в тот год, когда у нас вспыхнула эпидемия полиомиелита". Так что, естественно, то, что им запоминается, не идет в какой-либо определенной последовательности. Все это очень трудно. Тут и там торчат какие-то кусочки, если понимаете, о чем я говорю. Разумеется, дело в том, - сказала Таппенс с видом человека, который вдруг совершает важное открытие, - беда в том, что я и сама старая.

– Вы вечно молоды, - галантно ответствовал Айвор.

– Не надо умничать, - язвительно парировала Таппенс.
– Я старая, потому что и мне все помнится точно так же. Мне пришлось обратиться к примитивным средствам памяти.

Она встала и прошлась по комнате.

– Это какой-то неприятный отель, - сказала она. Она прошла в спальню и вернулась оттуда, качая головой.

– Никакой Библии, - сказала она.

– Библии?!

– Да. Вы же знаете, в старомодных отелях на тумбочке у кровати всегда лежит Библия. Вероятно, для того, чтобы можно было спастись в любое время суток. Ну, а здесь ее нет.

– Тебе нужна Библия?

– Да, пожалуй. Меня воспитывали, как следует, и я, бывало, знала свою Библию очень хорошо, как и полагается дочери хорошего приходского священника. Но теперь, видите ли, человек забывает. Особенно поскольку уроки уже не читают в церквах, как положено. Вам выдают какие-то новые версии, где вроде бы все слова на месте и перевод правильный, а вот смысл какой-то другой.
– Потом она добавила:

– Пока вы вдвоем сходите к этим агентам по продаже недвижимости, смотаю-ка я в Саттон Чанселлор.

– Это еще зачем? Я запрещаю тебе, - заявил Томми.

– Вздор, я не собираюсь никого выслеживать. Я лишь зайду в церковь и посмотрю на Библию. Если это окажется какая-нибудь современная версия, я пойду и попрошу у викария - у него ведь будет Библия, правда? Настоящая, я имею в виду, перевод, принятый англиканской церковью.

– Для чего тебе понадобилась эта версия?

– Я всего лишь хочу освежить свою память относительно тех слов, что были нацарапаны на могильном камне того ребенка... Они меня заинтересовали.

– Все это очень хорошо, но я тебе не доверяю, Таппенс. Я не верю, что ты снова не попадешь в беду, как только я выпущу тебя из поля зрения.

– Даю тебе слово, что больше не буду рыскать по кладбищам. Церковь солнечным утром и кабинет викария - вот и все. Что может быть безобиднее?

Томми с сомнением посмотрел на жену - и сдался.

II

Оставив машину у покойницкой в Саттон Чанселлоре, Таппенс внимательно огляделась, прежде чем ступить на территорию церкви. Она испытывала естественное чувство недоверия, которое испытывает человек, подвергшийся побоям в определенном месте. На этот раз за могильными камнями вроде бы никто не прятался.

Она вошла в церковь, где пожилая женщина, стоя на коленях, начищала какую-ту утварь. Таппенс на цыпочках прошла к кафедре и осмотрела лежавший там том. Женщина, начищавшая утварь, окинула ее неодобрительным взглядом.

– Я ее не украду, - успокоила ее Таппенс и, осторожно закрыв книгу, на цыпочках вышла из церкви.

Ей бы хотелось осмотреть место, где недавно проводились раскопки, но этого она обещала себе не делать ни под каким предлогом.

– "Кто бы ни обидел>, - пробормотала она себе под нос.
– Вероятно, эти слова, но если так, тогда это кто-то...

Она проехала в машине короткое расстояние до дома священника, вылезла и прошла по дорожке до парадной. Она позвонила, но звонка внутри не услышала. "Звонок, наверное, сломался", - сказала Таппенс, зная, какие звонки в домах приходских священников. Она толкнула дверь, и та подалась.

Таппенс оказалась в холле. На столе в холле лежал большой конверт с иностранной маркой. На нем стояла печатная легенда одного миссионерского общества в Африке.

"Хорошо, что я не миссионер", - подумала Таппенс.

За этой туманной мыслью скрывалось что-то еще, что-то имеющее отношение к столу в каком-то холле, что-то такое, что ей следует вспомнить... Цветы? Листья? Какое-то письмо или пакет?

Тут из двери налево появился викарий.

– Ах, - сказал он.
– Я вам нужен? Я-о-о, это же миссис Бересфорд, не так ли?

– Совершенно верно, - сказала Таппенс.
– Я пришла спросить, нет ли у вас, случайно, Библии?

– Библия, - проговорил викарий, и на лице его вдруг отразилось сомнение.
– Библия.