Чтение онлайн

– Совершенно верно, человек. Ты и впрямь умнее своего отца. Нет никакого смысла противостоять неизбежному. Помоги Тьме-за-Гранью взять то, что принадлежит ей по праву - и избежишь ужасного посмертия, слившись с победительницей.

Драгослав стоял, словно заворожённый, не в силах оторвать руки от кристалла. Его колотило, словно в лихорадке, сердце выскакивало из груди. Перед глазами мелькали образы, сменяя один другой: Дубравка, её обьятья и горькие слёзы, бездна, в которой водят свои жуткие хороводы истерзанные души, разорённые окрестности Пересечня, Рогатый Змей, закованный в кристалл, испещренный золотыми трещинами, но всё ещё целый...

Айнегара. Её длинные булокурые волосы, шелковистая кожа, сильные руки и нежные стопы, её полные груди и шелковистый голос. Его любовь - первая, безумная, отчаянная. Та, что хотела вместе с ним завоевать хоть весь мир. Та, что погибла на пути к своей мечте у стен Пересечня.

"Любимая, когда-то я был уверен, что выполню любой твой приказ, хоть со скалы скажи мне броситься. Наверное, так оно и было".

– Скорее, человек! Сделай то, что должно быть сделано. Многие стремились совершить то, что пытаешься нынче сделать ты. Полководец людей в каменном замке на острове, черноволосая ведьма, пытавшаяся отдать самое дорогое, и многие другие за эти сотни лет - все они оказались слишком слабы. Только ты смог отыскать дорогу ко мне. Так сделай же то, зачем пришёл!

"Дубравка, любовь и боль моя. Я пообещал, что отвоюю для тебя страну белых хорватов, и этот Змей поможет нам. Могу ли я предать тебя?"

Драгослав перехватил Иней двумя руками, занёс его над головой. Синее лезвие вспыхнуло ярче солнца, осветив полуразрушённые улицы, своды и лестницы Аэн Граанны, и врезалось в алый лед, словно ледоруб. Раздался оглушительный звон, будто враз разбилась тысяча стёкол.

Драгослав опустил руки с мечом. Озеро взорвалось градом осколков, острых как бритва, но ни один из них не достиг цели - Рогатый Змей, расправив крылья, закрыл князя и шестерых Истинных.

Погибель Аэн Граанны взревел, запрокинув все три головы, и это был торжествующий рёв горной реки, прорывающей плотину. Он взмыл вверх, подняв настоящий ураган в застоявшемся, пыльном воздухе древнего города, и сделал круг под узорчатым куполом, по очереди обрушивая на ярусы пламя из каждой своей глотки.

– Свободен наконец!– такое свирепое торжество звучало в обычно бесчувственном голосе, что Драгослав на миг испугался.
– Веди меня в бой, Освободитель, и пусть слуги ничтожных богов трепещут перед нами!

Змей спикировал вниз, услужливо опустив на землю одно крыло и подставляя спину Драгославу и его спутникам.

– Неси меня на восток, в Пересечень, только обогни владения белых хорватов, - приказал ему Драгослав.

28

Богухвал проснулся от удара: словно кто-то двинул старого волхва ногой или огрел подушкой.

– А кого мне в лягушку обратить?
– возмущённо крикнул волхв, садясь на ложе и протирая глаза. Ответа не было, лишь на соседней кровати зашевелился Кривжа, разбуженный криком учителя.

Богухвал потёр лоб. В голове пульсировала боль, колени дрожали, сердце колотилось, будто волхв только что стал свидетелем чему-то ужасному. Старик поднялся на ноги, опираясь на посох. Наскоро сотворил требу перед идолами Святовита, Велеса и Перуна, стоявшими в уголке, подновил лампаду. Когда глаза привыкли к её приглушённому свету, достал резы, привычным движением высыпал их на стол, перемешал. Ещё раз попросив Святовита и Велеса о помощи, взял первую резу, означавшую то, что сейчас произошло. Наощупь нельзя было понять, какой именно знак изображён на пластинке: просто сторона со знаком была шероховатой, а изнанка гладкой. Богухвал положил резу перед собой изнанкой вверх.

Затем наступил черёд второй резы, показывавшей то, что происходит сейчас, и третьей, дававшей понять, чему надлежит свершиться. Сердце всё ещё билось, словно у новичка, впервые проводящего гадание. По крайней мере, только в те времена Богухвал изо всех сил пытался отсрочить миг, когда нужно будет взглянуть на резы.

Так, всё. Кому скажи: верховный волхв одного из древнейших капищ земли славянской боится гадальных пластинок. И всё же Богухвал то жмурился изо всех сил, то выравнивал выложенные перед ним знаки.

– "Ну же, Богухвал. Открывай глаза".

Дрожащими пальцами он перевернул первую пластинку, чтобы увидеть на ней резу Чернобог. Бог-разрушитель, бог-насмешник, разрушитель границ, поконов и устоев. Если эта реза выпадала в середине или конце, то это означало неправду, обман разума, и расклад следовало повторить заново. В начале расклада Богухвалу она попадалась лишь дважды: перед гибелью Буса и Мирослава, повлекшей за собой нарушение порядка престолонаследования, и во время гадания о происходящем в Заслучье, которое кончилось тем, что волхв на несколько лет лишился силы. Сейчас выпадение такого знака могло означать только одно: что-то пошло не так. Очень сильно не так. Богухвал почти не сомневался, что это связано с темными силами, что собираются в Пересечне. Уж кто-то, а воцарившийся там князь-чужестранец, чуть ли не в одиночку уничтоживший рать Буривоя, действительно мог разрушить любые границы и поконы...

Второй резой оказался Рок. В игру вступали неуправляемые и непредсказуемые силы, на которые пытаться повлиять - всё равно что плыть против течения бурной горной реки.

Богухвал уже знал, какой будет третья реза - и это был первый за много лет случай, когда он был бы рад ошибаться. Но его дар воистину был безжалостен - и третьей выпала Нужда. Реза жестоких испытаний и утрат.

Волхв ненадолго откинулся на стуле, пытаясь осознать увиденное. Беспокойство грызло его изнутри. Крайне неудачный расклад только усилил его, да и удар, разбудивший Богухвала, мог означать только одно - внезапный всплеск чародейства где-то на вверенной его попечению земле. Когда Буривой с варягами оказались на хорватской земле, так тоже было...

Наспех набросив плащ, Богухвал поспешил прочь из своей хижины: нужно было связаться с другими волхвами, чем быстрее, тем лучше. И послать весточку Бранимиру, как бы не пришлось ему прерывать полюдье для срочного похода на уличей.

29

Рогатый Змей - или Хала, как его называли, хотя в полную силу он ещё не вошёл - промчался над землёй белых хорватов так быстро, что Драгослав и Истинные не успели сосчитать до трёх. Вернее, он, вырвавшись из Черной Горы, отворил врата в Бездну - единственную часть Индерии, для него доступную - промчал князя со спутниками сквозь неё и приземлился в Пересечне, где Дитя Бездны уже ожидала, несмотря на предрассветный час, толпа псоглавцев, ведьм и чернокнижников.

Утром по всей земле уличей протрубил военный сбор. Псоглавцы Рхашгарга, давно стосковавшиеся по доброй драке, собирали тараны, камнемётные машины и осадные башни, готовые двинуться через Буг. Черемисы и податные крестьяне спешно мостили новые переправы взамен взорванных: не далее как через три дня по этим свежим доскам предстояло двинуться несметной черной рати.

Хала поселился на заднем дворе княжеского терема, там, где обычно размещалось ополчение на случай войны. Дубравка предложила построить навес для Дитя, но змей отказался, заявив, что ни холод, ни дожди ему нипочём. На этом же дворе и проходили теперь военные совещания: пролезть в двери терема Хала не мог.