Чтение онлайн

– Конструкция – ваша, мы не в ответе, - проворчал Ургуланий. Всё-таки кости у Серых были прочные – там, где трещала броня Гедимина, обычный сармат не отделался бы потиранием бока…

– Металл хороший, - сдержанно признал ремонтник. – Этого хватит Эннару?

– И Эннару, и Эн-Тэкре, и Нейе! – Айшер хлопнул его по плечу. – И на продажу останется. Не иссякла бы руда в холмах! Найдвар говорит – там ещё копать и копать. Когда мир рождался, много железа поднялось с огнём… Ладно, хватит болтать! Хранителям огня нужен отдых. Солнце ушло, но в доме Камнерубов довольно света – и браги, и мяса!

…Кимеи снова мерялись свитками на дальнем конце стола – Гедимину было к ним никак не пробиться. Он хотел было перелезть через лавку, но его поймал за плечо Айшер.

– Говоришь, видел эгимерру в Рудных холмах?

Гедимин пожал плечами.

– Она меня, кажется, видела. Прошла внутри камня, вдоль стены шахты. Поднималась к своду, а дальше я не следил. Айшер, они же вроде мирные?

– Эгимерры? – нанн пригладил бороду. – Как сказать, Странник… Если что не по ним, своды ни одна крепь не удержит. Но хорошо, что они пришли в Орин. Их мы хотя бы знаем. Что они любят, что им обидно… Вот новые боги и духи, - с ними сложнее.

Он отхлебнул из кружки и надолго задумался.

– …и эта их система стихий, - услышал Гедимин справа – там сидели Серые Сарматы. – Что она делает с нормальной физикой и химией – это же ни в какие ворота!

Гедимин мигнул. «Стихии… Точно. Если тут печь на листьях Тунги – система стихий в действии. Значит, новое железо чем-то будет отличаться от нормального…»

– Айшер! – он повернулся к нанну. – Ты умеешь рассчитывать стихии? Мне показывали, как, но я не понял.

– А! Ты сармат, у вас свои дела, - ухмыльнулся тот. – Вам оно не надо. А что ты хотел посчитать?

– Что по стихиям выходит при выплавке железа? – спросил Гедимин. – Я знаю, какие реакции там были в моём мире. Но теперь всё какое-то странное…

Айшер сочувственно вздохнул.

– Тяжело пережить свою землю, Странник. Твой дух прочнее скал. Тебя никакой камень крепче не сделает… По стихиям, значит? Ну, это просто. Руду мы берём? Там Металл и Камень вместе. Уголь к ней – там Огонь и Жизнь. Но в любой руде есть ядогарь – это, само собой, Кислота. Печь у нас на огненном листе? Ещё Огонь и Жизнь присчитай. И Воздух, конечно. Без Воздуха проку не будет. А ещё уголь мокрый – значит, Вода там же. Вот и смотри – дважды Огонь, дважды Жизнь, ещё Воздух, Металл и Камень – и Кислота с Водой. Жизнь свяжет Кислоту – яд уйдёт. Вода свяжет Камень – он вытечет шлаком. Воздух пройдёт насквозь, Огонь остынет. Останутся Металл и Жизнь – и Огонь ещё. Огонь с Жизнью будут бороться с Кислотой и Льдом – вот тебе и прочность. Видишь златоблеск?

Он достал из-под бороды подвеску с пиритом, блестящим всё так же ярко.

– Мы его держим над огненным листом – и он не ржавеет. Это многим камням полезно. Вот такой счёт по стихиям. Он нетрудный. Тебя эльфы небось заморочили? Их послушать, так они одни до трёх считать умеют! Эльфов не слушай. Кабы они ладили с железом, мы бы до сих пор печей строить не умели! А так – видишь, уступили, хоть и морщатся. Вы, эски, не слабее их, а королей из себя не строите. Ты, Странник, осторожнее с ушастыми, ладно? Они, бывает, мастерство крадут…

Что-то неприятно кольнуло под лопаткой, как будто Гедимин упустил из виду что-то серьёзное. «Эльфы… Ну, я давно у них не был,» - подумал он. «И там что-то неладно с ирриликой. Надо будет разобраться…»

17.05.247 от Применения. Западная пустошь, озеро Скеллин, город Фн’аск

К югу от Рудных холмов лес быстро редел, а потом и вовсе сходил на нет. Теперь каждый ручей был виден от самого горизонта, - извилистая тёмно-зелёная полоса в желтовато-белой степи. Оринские травы – видно, так влияли излучения ирренция – выгорали не в желтизну, а в поблескивающее серебро; серебристой была и стерня на покинутых пастбищах наннов. Сушь отогнала пастухов ближе к побережью, и объеденные участки постепенно зарастали.

Послав сигналы на станции «Квинис» и «Аэкин» (ни тем, ни другим ничего не было нужно), Гедимин двинулся на восток. Небольшое, куда как меньше Олльи и Тэкры, озеро Скеллин всё же обильно питалось подземными источниками (даже давало начало двум маленьким рекам) – и его присутствие было заметно издалека. На горизонте снова зазеленело – поднялись дубравы и рощицы южных хвойников. На траву легли длинные тени – тёмная полоса ствола и полупрозрачное марево у макушки, - «сеть» кружевных деревьев не прерывалась и здесь, в сухой степи.

На карте и озеро, и новый город на его берегу были отмечены двумя названиями; оба происходили от кимейского слова, означающего тростниковую «бумагу» - местный папирус. «Асхэ’йллин» - такое название дали озеру эльфы-микана, и даже неопытный в языковых «фокусах» Гедимин видел в нём слияние двух слов – «асхе», «папирусовый», и «ийллин» - эльфийский корень «гроза». В скобках стоял наннский вариант – «Скеллин»: нанны, как уже заметил сармат, и сами не любили давать названия природным объектам, и чужие – кимейские или миканские – быстро сокращали до удобного варианта. Город, как и следовало ожидать, назывался «Фн’асхе» - или, в скобках, «Фн’аск» (нанны это название не трогали вовсе, эльфы изменили только окончание). Гедимин подозревал, что, когда кимей станет больше, и на Скеллине им будет тесно, поселений с «приставкой» «фн’» прибавится – и надо бы потренироваться в произношении.

В роще араукарий сновали «кальмары»-микрины, на ветках поблескивали высохшие обломки «медузьих» гнёзд. Гедимин не сразу понял, что идёт по едва заметной тропке. Сперва он списал её на животных, но быстро сообразил, что крупных диких зверей в Орине так и не появилось, а для стада «коз» и «пони» с пастухами на торисках тропа «несерьёзная» - оно проломило бы себе «шоссе», хоть как нанны старайся не потоптать подлесок. Он огляделся по сторонам, - на стволах крупных, плодоносящих, деревьев виднелись цветные метки – обведённая красной или жёлтой краской кошачья лапа. Гедимин присмотрелся к высоким ветвям в лиственной «чешуе» и слегка поёжился – шишки араукарии, и так-то немелкие, от оринского гигантизма раздулись вчетверо. Стали крепче и толще и стволы, и ветви, - даже молодое, длиннохвойное, дерево сармат не смог обхватить. «Явно не селекция,» - решил Гедимин. «Не успели бы. Они плодоносить только-только начали…» Деревья, впрочем, с первых зрелых шишек уже «взяли в оборот» - каждый ствол был помечен; красная «лапа» означала, что семена вот-вот дозреют, жёлтая – что придётся подождать ещё год. Гедимин, глядя на стволы, попытался представить кимею в длинной многослойной одежде, лезущую за шишками. «Кот, питающийся орехами… Да, будешь тут странным!»

В сезон дождей Скеллин разливался широко – с высокого «дальнего берега» Гедимин видел только тростниковые заросли в пойме, само озеро блестело вдалеке. В нём темнели плотики с навесами. «Швартовы» и «трапы» этих «кораблей» терялись в тростниках, но дойти к ним было можно. Гедимин направил на воду луч сканера и увидел на экране и поплавки сетей, и короба-садки для моллюсков, - кимеи времени даром не теряли, и озеро было освоено не хуже, чем лес. Тростники в пойме и вовсе расчертили на квадраты, отмеченные колышками из белого кружевного дерева. На палочках пестрели косички из толстых цветных нитей – чёрные, жёлтые, красные. Гедимин про себя отметил, что красители тут стойкие, и тратить их не жалко – а вот ткань в цене, иначе привязали бы ленты.

Тростник-«асх», кажется, и был здесь главным «культурным растением» - больше ничего похожего на поле Гедимин не увидел, сколько ни шёл вдоль берега. Зато от «папируса» брали всё, от корней до листьев, оставляя только часть «на развод». На квадратах, обозначенных чёрными нитями, «урожай» как раз был собран; редкие пучки обрезанных листьев торчали из тёмной почвы. Сармат навёл на них сканер и удивлённо хмыкнул – корневища, оставленные в земле, были довольно крупными. Гедимин «просветил» соседние, заросшие, участки, сравнил размеры и снова хмыкнул. «На развод оставили самые большие! Странное дело. «Макаки» точно их бы выдрали первыми. Всё-таки селекция? Но это же обычное… хм, поле. Не экспериментальное при каком-нибудь… не знаю, как это у них называется, но явно не институт…»