Чтение онлайн

26.10.247 от Применения. Западная пустошь, устье реки Фиран, город Фиранкана

На южном побережье светало быстро. Гедимин поднялся, едва посветлела кромка неба, а вскоре горизонт уже позеленел. Не успело солнце из зеленоватого стать жёлтым, как его прикрыла густеющая дымка. Иногда оно и вовсе за ней исчезало, - сухой сезон подходил к концу. Гедимин косился на Фиран, вобравший в себя воду озера Тэкра. Дожди на побережье начинались раньше, чем на севере, и сармат думал, будет паводок в Фиранкане затяжным, или город успеет просохнуть перед новым затоплением.

На горизонте уже белели «маяки» кружевных деревьев. Хвойные пока им уступали. Часть холмов оголилась, покрылась каменной бронёй и подмигивала красными и жёлтыми огнями. Гедимин подумал было об отсветах восходящего солнца, но покосился на зелёное небо, - нет, красному свечению неоткуда было взяться…

Сторожевая лоза тоже разрослась и «стекла» с холмов далеко на север – вскоре трава вокруг Гедимина зашевелилась. Для вьюнка специально оставили участки, не скошенные и не выеденные торисками, - сразу был заметен переход между стернёй с вяло прорастающими злаками и сухостоем сармату по плечо. Сухостойная трава всколыхнулась всем массивом, перекрывая дорогу. Гедимин слегка сощурился и помахал кому-то невидимому на холмах. Где засел ближайший древесный сиригн, он не знал – но где-то эти существа обычно были.

На удивление, пообщаться никто не вышел, но трава расступилась, и вьюнки отползли с дороги. Гедимин на ходу «просвечивал» растения сканером, стараясь не цеплять лучом холмы, и сравнивал про себя сторожевые лозы с рабочими. Видов было несколько – но все они могли выполнять и ту, и другую функцию. Хотя были и различия – гуще побеги у сторожевых вьюнков, реже, но толще – у рабочих…

– Да хватит уже глазеть! – недовольно фыркнули на голом холме. Песчаником он был обложен по склонам, приплюснутую вершину оставили пустой – там росло одно-единственное приземистое дерево с широкой кроной. С ветвей свисали пучки красной бахромы, и каждый побег заканчивался листом-чашей с бахромчатым краем. Над деревом дрожал нагретый воздух – внутри «чаш» горел огонь. Где-то он был золотистым, где-то красным, пара листьев на нижних ветвях только изредка вспыхивала и выбрасывала багровые искры, а часть – на ветвях повыше – ещё не раскрылась, но уже прогрелась изнутри и иногда «выдыхала» горячий воздух.

– Да что ты, слов не понимаешь?! – экран сканера, направленного на огненное дерево, побелел, а дозиметр на запястье зажёг жёлтый светодиод. Гедимин быстро отключил приборы и смущённо хмыкнул.

– Задумался. Ты не ранен?

Четверорукое существо, выглянувшее из-за дерева, опустило когтистую ладонь и громко фыркнуло.

– Сиригна взглядом не проймёшь! Тут все пырятся – в город хоть не заходи. Но ты-то не ушастый! Вы, эски, вроде совесть имеете…

Кажется, это была самка сиригна – под мехом на груди виднелись два ряда небольших выпуклостей. Она отошла от дерева, небрежно махнула рукой сторожевой лозе – растения расползлись, открывая дорогу к холму – и смерила Гедимина любопытным взглядом.

– Древний Странник? Как же, знаем. Князь уже второй раз говорит, чтоб тебя ждали. Чего смотришь? Тунга как Тунга.

– Высокая выросла, - заметил Гедимин. – Я их такими ещё не видел, только в коробках.

– А-а, вот что! – сиригн ухмыльнулся, прикрывая клыкастую пасть. – Да, прижилась худо-бедно. Сыро тут, конечно, но ушастых от воды не отгонишь… Хочешь – поднимись, посмотри. Только нормальными глазами! Я же на тебя во все три не пялюсь?

Третий, огненно-красный, глаз сиригна – общий признак для всех видов – и правда, был плотно закрыт. Гедимин подумал, что неплохо бы накрыть существо защитным полем и пройтись микросканером, а информацию сдать биологам – пусть изучают… но вряд ли «подопытный» согласится. Он и так за сарматом, забравшимся на холм, следил с большим подозрением.

– Дерево не трогай! – предупредил сиригн, едва Гедимин поднялся по выступам песчаника. – Ни руками, ни штуками своими. Свою-то броню сам починишь, а за дерево я в ответе.

Гедимин кивнул.

Тунга точно была в родстве со странными деревьями Куэннов – разве что листья из воронок превратились в широкие чаши, кора порыжела и покрылась серыми пятнами, добавив сходства с нормальными растениями, да и жар уменьшился – возможно, не хватало ирренция в почвенных водах… Изогнутые выступающие корни растянулись по всей вершине холма. Гедимин присмотрелся – нет ли на них желваков-симбионтов?

– Чистые, крепкие корни, - проворчал сиригн, на что-то слегка обидевшись. – На то мы от реки и отодвинулись. В дождь оно само себя защищает, а в болото его никто не посадил бы.

– А где вы взяли эти… саженцы? – спросил Гедимин. – Из своего мира, я знаю, - а туда они откуда попали?

Сиригн шевельнул густыми вибриссами.

– Чтоб я знала! Даже остроухие не помнят. Ну, то есть несут свой обычный бред про Первотворца. Будто он и их создал, и нас, и все деревья по его воле… Дураки! Мы-то знаем Омнексу, мать деревьев. Чтоб она какого-то болвана слушала?! Да видала она его волю…

«Религиозные споры – дело глупое,» - подумал Гедимин.

– Значит, Тунгу создала Омнекса? Интересная штука у неё вышла…

Кажется, со словами и интонацией сармат угадал – сиригн смущённо улыбнулся.

– Вот только… не знаю, она ли, не она, - призналась самка. – И из наших никто не знает. Да я особо и не выспрашивала. И другие тоже… а те, кто постарше, с нами сюда не пошли, им это без надобности. Может, и она – только других штуковин с огнём за ней не водилось. Ни деревьев, ни кустов, ни трав. Ни зверья.

«Маа… черви-пирофоры…» - Гедимин вновь пожалел, что не может просканировать дерево. «Значит, ксенофауна и ксенофлора валилась не только на Землю. И где-то даже оказалась полезной. Если Тунгу принесли с Равнины или напрямую от Куэннов, то очень, очень давно…»

– Я видел, вы продаёте листья наннам, - тихо сказал он. – И я бы купил. У нас никто ничего не знает про Тунгу. Что ты хочешь в обмен?

Сиригн подался назад. Гедимин увидел оскаленные клыки и услышал сдержанное рычание.

– Мы, сиригны, ничего не продаём, - буркнула самка. – Не наше это дело. И дарить эскам я не хочу. И никто из нас не согласится. Ваши повадки мы знаем. Иди к Аэннари, говори с ним. Поделится листом – его воля, с ним спорить не будут. А я скажу – незачем.

– Почему? – растерянно спросил Гедимин. Настроение сиригна переменилось в один миг – сармат точно сказал что-то не то. Но вот что именно было не так, объяснять ему не собирались.

…Над океаном облачная дымка уплотнилась и местами потемнела, и полуденники исчезли с неба. Гедимин думал, глядя на подтопленные улицы Фиранканы, что с новым уровнем воды в реке высоты фундаментов может не хватить – придётся всем эльфам переселяться на плоты. Впрочем, жителей «распухшая» река не смущала. Кажется, они чего-то подобного и ожидали – не зря оставляли такие широкие площадки между башнями. Теперь затопленную часть улиц углубили и превратили в каналы, а вдоль них поднялись пешеходные насыпи, соединённые плетёными мостками (видимо, каменные ещё построить не успели). Кое-где каналы обложили плитами песчаника, где-то работы шли прямо сейчас – Гедимин видел микана-строителей и кадки с рабочей лозой, проплывая по каналам между башен-островов. Принайтованные к стенам плоты с хозяйственными постройками частью тоже всплыли, частью ещё лежали на суше. Они стали крепче, к тростнику и тонким жердям добавились пласты коры и просмолённые доски. Да и за сарматом в этот раз прислали не тростниковую «плетёнку», а большую лодку из кружевного дерева – белую, резную, со скульптурной птичьей головой на высоко поднятом носу. Гедимин на украшения косился скептически, но в саму лодку сел спокойно – «ремонтное чутьё» говорило о редкой прочности конструкции, хлипкой на невнимательный взгляд. Он опасался только, что под весом скафандра «корабль» пропашет килем дно канала, но нет – по самым узким и мелким протокам лодка с двумя гребцами проходила легко.

– Ещё один сармат! – рулевой, привычным лёгким движением направляя «корабль» в обход башни, оглянулся на Гедимина. Он давно глазел на пришельца – как, впрочем, и все встречные микана.

– Интересно, как вы разом собрались в Фиранкане. Ты ведь знаешь мастера-эска по имени Хескин?

Гедимин мигнул. Это имя он слышал впервые – и помнил, как эльфы вольно обходятся с фонетикой.

– Не знаю. Он из «Ксолата»?

Рулевой переглянулся с гребцами.

– Нет, он не из дома Изменённых. Броня его спутников очень похожа на твою, но сделана другим мастером, не столь искусным. А сам он в белых доспехах, и кожа у него белая. Князь Аэннари наверняка позвал его в башню – если он оторвётся от работы, вы встретитесь.