Чтение онлайн

– Ясное дело, - отозвался сармат-геолог. – И с новой цепочкой озёр в степях. Уровень воды в Тэкре, кстати, падает. Крупные ксеносы говорят – их Эфлор придётся ближе к берегу ставить. А то и вовсе на острове, рядом с соляной шахтой.

Гедимин мигнул.

– Какой Эфлор? «Эн-Флор» - это платформа на озере. Её носить никуда не нужно. Она сама, если озеро так обмелеет, ляжет на мёртвый риф.

Сарматы переглянулись.

– Ты оттуда топаешь челноком, как в центре говорят? – во взгляде биолога мелькнуло сочувствие. – Мы застали наннский караван, когда бегали вдоль медных карьеров. Ксеносы толковали про город Эфлор на берегу, у реки, и про плавучий остров Эфлор с соляной шахтой. Видно, остров – это твоя платформа. Город по сообщениям из центра назывался Эн-Тэкра, других на карте северного берега нет. Переименовали, что ли?

– А чего бы и нет, - равнодушно сказал геолог, забираясь в лодку. – Их город. Как хотят, так и называют. Эфлор – это от слова «флора», что ли?

– От слова «хлор», - буркнул Гедимин. – Хлорид натрия, пищевая соль.

– Э-э? – сармат-химик перестал разглядывать камни под ногами. – Это кто же обогатил наннскую терминологию?

– Мы с тобой высаживаемся на плоту, - перебил его биолог, рассмотрев что-то впереди. – Вон на том, где башенка фамсов.

– Опять фамсы? – химик поморщился. – Ты же вроде всё там обнюхал, и сверху, и снизу. Ладно микрины, там было с чем неделю возиться. Но с фамсами что неясно?

– Я в твой график не лез – теперь мой не срывай, - буркнул биолог. – Ицаматуль, ты можешь спать спокойно. Пробы тебе привезём. Вон, с позывным «Пустошь» геокарты сверишь…

Лодка, везущая биолога и химика, свернула к большим плотам, лежащим на суше. Вторая обогнула башню и встала бортом к золотисто-красному поребрику, носом к мостику, оплетённому лозой. Затопленную часть улицы тут заметно углубили – вода поднялась едва ли на половину возможной высоты. «Запас на случай прорыва цепочки озёр,» - Гедимин вспомнил слова о Северо-Восточном Нааре. «Микана о разведке не забывают. Кто следит для них за Тэкрой и степными реками? Нхельви, наверное. В той стороне я видел их холм…»

– Спать… - Ицаматуль, поднявшись по ступеням, тяжело вздохнул. Никто не встречал сарматов, только лоза открыла им ворота. В зале было пусто. Две широкие дубовые скамьи поставили рядом, застелили наннскими тюфяками и одеялами из «козьих» шкур, - тут и был лагерь экспедиции. Уже принесли четвёртый тюфяк, пока свёрнутый и обвязанный ремнём, и сложенное мохнатое «покрывало». Гедимин покосился на стол, отодвинутый в дальний угол.

– Вас тут чем-нибудь кормят?

– Ещё не хватало, - отозвался геолог, рассматривая лавки и тюфяк. – Гескин за жевание мутагенов обещал голову оторвать. И ты что попало в рот не тяни…

Он отодвинул один из матрасов с середины свободной скамьи на край. Кошка, спящая на тюфяке, даже ухом не повела.

– Тут место свободное. Мы спим голова к голове. Ты, получится, ляжешь лицом к внутренней лестнице. Может, ксеноса застанешь. Они тут бегают, когда кому приспичит. Часов-то нет.

Гедимин, расстилающий свою постель, ошалело мигнул. Об измерении времени у местных он как-то не задумывался. Единица для измерения у них была – некий «акен», два часа плюс-минус несколько минут, точнее установить не удалось. А вот приборы…

– Серьёзно нет? Даже самых примитивных?!

Ицаматуль пожал плечами.

– Или есть, но нам не показали. Тут вообще не разбежались нам что-то показывать. В горячий цех дальше порога не пустили. За сканеры уже всем троим от командира были втыки… ну, в местной манере, сам знаешь, - геолог криво ухмыльнулся. – Вот только и остаётся, что спать. Чего я вообще от шахтёров уезжал?! Эти двое живность изучают, а я совсем не по этой части!

Он кивнул на потолок. На своде каждой выемки – части «системы охлаждения» - распласталась светящаяся офиура, желтая, оранжевая или зеленоватая. По углам стекло светильников окрасили фиолетовым, и с тем же успехом могли вообще ничего там не монтировать – только саму «офиуру» в этом тусклом свечении и можно было рассмотреть. «Эльфы!» - Гедимин криво ухмыльнулся, отметив, что костяные каркасы витражных окон заметили металлическими. «И тут гилатса. Вроде как люди применяли свинец. Свинцовую дробь я в лаборатории Уэнкельви находил, стояла в баночке. Может, серьёзных месторождений не нашли…»

– Видел? Гескин уже всех зверей тут определил. Местные долго нас никуда пускать не хотели. И сейчас за Гескином следят. Чем-то им препарирование не понравилось, - он недоумённо пожал плечами. – Они же этих летучих тварей едят! Дохлых режь, живых не трогай. И ходят ещё по пятам, чтобы не нарушили…

– Постой, - Гедимин наконец собрал в голове все обмолвки. – Гескин уже две недели… изучает споровиков?

– Ну да, - Ицаматуль растянулся на матрасе, положив руки под голову, и уставился в потолок. – Ты отдохнул бы с дороги, что ли. Через полматерика топать без передышки… Одну неделю убили на медуз и кальмаров, теперь он в рыбу уткнулся. С одной породой почти закончил. Ещё на две недели возни осталось. К шахтёрам опять попроситься, что ли? К местным металлургам всё одно не пробиться.

Гедимин недоверчиво покачал головой.

– Рыба – это фамсы? А ещё два вида – кто?

– А-а… - Ицаматуль, кажется, впадал в дремоту от одного упоминания биологии. – Ещё одних называют «ро». Тоже рыбы, но крупнее. А другие… «хевики» или «хевки». Гусеницы такие волосатые. Чего только ксеносы в рот ни тащат…

– И когда Гескин закончит со споровиками, вы уедете? – озадаченно спросил Гедимин. Геолог зевнул.

– Да, наконец-то. Не знаю, зачем нас к нему пристегнули. Ехал бы с лаборантами. А мы потом, отдельной командой, когда ксеносы привыкнут. Ты-то был там, за дверью? – он, вынув руку из-под головы, но не поднимаясь, махнул в сторону замаскированного входа в «горячий цех». – Что у них там за мега-технологии?

– Нет, не был, - Гедимин качнул головой; снова что-то кольнуло внутри тупой иглой, на этот раз в висок. – Только плавучую химическую лабораторию видел. Вряд ли тут что-то кроме примитивных горнов. Нанны работают с железом, дошли до штукофена, а эльфы… Стекло они варят, и неплохо, но для стекла конвертер ни к чему.

– Ещё и рилкар додумались добавлять… - сармат шевельнулся было, но даже поворачиваться ему не хотелось. – Их главный щупал почву насчёт торговли с «Арамси». Местным нужна мея. А вот что нам у них покупать – ума не приложу. Ладно, пусть командиры думают…

Он зевнул в респиратор и перевернулся набок, лицом к стене. Гедимин тихо поднялся с лавки, осторожно подошёл к лестнице. «Чутьё» говорило ему, что по башне микана без разрешения хозяев лучше не бродить, а его дальше гостевого зала пока никто не пускал. «Ицаматуль спит, Гескин работает. Энкесви переехал. Эммадехкона обжёгся в горячем цехе – похоже, глаза сварились. Может, ещё восстановится – у микана регенерация вроде хорошая…»

Сармат подошёл к дальней стене, собранной из плит разного размера. Кое-где стыки пересекала каменная резьба, но чаще орнамент шёл вдоль них. «Ворота горячего цеха…» - мелькнуло у Гедимина в голове, и он мигнул. «Так. А почему я в этом уверен? Я же вроде за ними не был. Но что-то там есть…»

Он присмотрелся к стыкам плит. На дне памяти мелькнуло что-то о расходящихся камнях, красных и белых бликах… «Здесь,» - сармат надавил на резные камни, толкая их в стороны. Стена полыхнула белым и красным, ладони обожгло так, что Гедимин рефлекторно отдёрнул их и стряхнул с пальцев багровое свечение. Следом осыпалась чёрной пылью внешняя обшивка. «Мать моя колба!» - сармат досадливо сощурился, но тут же забыл о пострадавших перчатках. Каменные коридоры, дышащие теплом, он определённо уже видел.