Чтение онлайн

Корнев, который вместе с Романовским находился на наблюдательном пункте, навёл на этот участок беспилотник. Действительно, атакующие ряды толкинистов пришли в смятение. Но они не отступали, а разворачивались фронтом вглубь леса, откуда доносились звуки боя: лязг металла, крики и глухие взрывы, не похожие на разрывы гранат. Кто-то атаковал толкинистов с тыла.

— Это еще кто это? — прохрипел Романовский, вглядываясь в экран. — Неужели наши прорвались?

Корнев увеличил изображение до предела и покачал головой.

— Нет, не наши. Смотрите.

На фланг атакующих толкинистов из чащи вылетела группа всадников. Воины рубили пехотинцев на скаку, их мечи сверкали в тусклом свете дня. Это была кавалерийская атака, отчаянная и самоубийственная. Но она внесла сумятицу в ряды ушастых.

Дым от разрывов и горящего подлеска висел в воздухе плотной удушливой пеленой, мешая рассмотреть детали. Но даже сквозь эту дымку было видно, что на фланге толкинистов творится настоящий ад. Всадники, выскочившие из леса, были не призраками и не галлюцинацией, вызванной усталостью. Это были обычные люди.

Всадники рубились с отчаянием, которое бывает только у тех, кому нечего терять. Их было не больше сотни, может, даже меньше. На фоне многотысячной армии ушастых это горстка смельчаков выглядела как шлюпка, пытающаяся протаранить линкор. Но нападавшие дрались так, что вызывали невольное уважение.

Первое, что бросилось в глаза Корневу, были лошади. Обычные, земные лошади. Гнедые, вороные, покрытые пеной и грязью, но абсолютно обыкновенные. В этом мире, населённом волками-переростками и ездовыми ящерами, вид простого коня радовал глаз и вызывал чувство чего-то родного.

На что ещё Корнев обратил своё внимание, так это на унификацию оружия и брони. Впереди двигались воины в тяжёлых доспехах, в руках они держали каплевидные кавалерийские щиты и длинные копья. За ними вторым эшелоном шла более лёгкая кавалерия. Группа выстроилась клином, а впереди неё, на самом острие, двигались три мага. Они поочередно выставляли перед собой барьер, который работал словно отвал ИМР, раскидывая ушастых копейщиков, которые наспех выстроились в линию обороны. На флангах кавалерии ещё несколько магов методично выжигали тех, кто угрожал построению. А в середине этого клина ехало около двадцати всадников, которые на сёдлах лошадей везли раненых. Братья по оружию, они не желали оставлять своих в тылу ушастых.

Но силы были слишком неравны. Толкинисты оправились от шока и начали окружать конный отряд. Лучники осыпали их градом стрел., защитный барьер кавалерии лопался всё чаще, лошади падали, сбитые с ног, а всадники, потерявшие коней, продолжали драться пешими, отбиваясь до последнего.

— Ушастые их сейчас просто задавят численностью, — произнёс Сорокин, наблюдавший за бойней в бинокль. — Жалко мужиков, кем бы они ни были.

Лица у магов были бледными, по лбу струился пот. Было видно, что они работают на пределе своих сил, понимая, что как только барьер разрушится, толкинисты тут же их засыпят своими стрелами.

В штабной палатке повисла тишина. Все смотрели на Романовского, ожидая решения. Ситуация была неоднозначной. С одной стороны, эти неизвестные отвлекли на себя значительную часть сил противника, дав обороняющимся передышку. Можно было просто дождаться, пока их перебьют, а потом воспользоваться моментом для контратаки. Это было бы цинично, но с военной точки зрения оправданно.

— Кто это, блин, такие? — нарушил тишину Сорокин. — Может, это какие-то местные, которые тоже с ушастыми воюют? Или просто другая банда, которая решила поживиться?

— Это люди, — тихо, но твёрдо сказал Корнев, не отрывая взгляда от экрана. — И они дерутся с нашими врагами. Мы не можем просто стоять и смотреть, как их убивают. Это будет неправильно.

Романовский молчал, взвешивая все «за» и «против». Вмешательство означало расход драгоценных, почти закончившихся боеприпасов. Но, с другой стороны, в словах Корнева была своя, человеческая логика. В этом чужом, враждебном для них мире любая потенциальная дружественная сила была на вес золота.

— Андреич, кавалеристы оттянули на себя почти весь фланг, — подал голос командир одного из танковых взводов. — Если мы сейчас ударим ушастым в тыл, то сможем их опрокинуть. И мужикам заодно поможем.

Романовский поднял голову. Его взгляд был полон решимости.

— Барон прав, — произнес майор. — Это люди, такие же, как и мы, пусть и говорят на совершенно непонятном языке.

Романовский схватил тангенту рации.

— Цель — скопление противника, атакующее конницу!! Создать для них коридор!

Приказ был выполнен мгновенно. Несколько танков и БМП, до этого ведшие огонь по фронту, плавно развернули башни. Стволы орудий нашли новые цели, и в следующий миг на головы окруживших всадников толкинистов, обрушился огненный ад.

Осколочно-фугасные снаряды рвались в самой гуще вражеских порядков, разбрасывая во все стороны куски от разорванных взрывом тел и доспехов. Крупнокалиберные пулемёты проложили в рядах ушастых широкие кровавые просеки. Толкинисты, которые не ожидали удара с этого направления, пришли в полное замешательство.

Командир всадников — рослый мужик в помятом стальном нагруднике, мгновенно оценил ситуацию. Он увидел, как русская бронетехника создаёт для них спасительный коридор. Довернув своего коня и взмахнув мечом, командир кавалерии повёл остатки своего отряда не в лес, а прямо к позициям русского лагеря.

Щит, державшийся над кавалерийским отрядом на последнем издыхании, с хрустальным звоном лопнул. Один из магов безвольно свесился с седла, а его товарищ, который сам едва держался в седле, подхватил тело соратника, не давая ему упасть под копыта лошадей. Прорубая себе дорогу через паникующих толкинистов, отряд устремился к спасительной линии окопов.

Окровавленные, измученные боем всадники, пришпоривая уставших лошадей, влетели в расположение русского лагеря. Они проносились мимо окопов, в которых сидели солдаты в незнакомой форме, мимо грохочущей бронетехники, мимо всего этого непонятного, но спасительного мира.

Последним в проезд влетел командир. Он на скаку обернулся, и его взгляд встретился со взглядом Корнева, который стоял на бруствере и задумчиво рассматривал всадника.

Буквально каждый боец кавалеристского отряда был ранен, многие едва держались в сёдлах, поддерживаемые товарищами. Их доспехи были помяты и пробиты, лица перепачканы кровью и грязью. Это были призраки, вырвавшиеся из самого пекла.

Но больше всего Корнева поразил не их ужасающий вид, а то, на каком языке командир отдавал команды своим уцелевшим бойцам. Старлей, в чьей голове ещё не до конца выветрился университетский курс истории, напряг слух.